Ледяной
Шрифт:
— Отсюда действительно не видно, есть там кто-нибудь или нет, — сказала Эдме.
— И мне кажется, что курганы дальше, чем кажется. До них по меньшей мере полдня небыстрого бега, — добавил Фаолан.
— Будем надеяться, что скорее быстрой ходьбы, — сказала Эдме, как обычно, с добродушным юмором. Фаолан тревожно посмотрел на нее. Вдруг она устала больше остальных? Может ли она бежать с такой же скоростью, с какой тогда бросилась на лося?
— Надеюсь, мы найдем там маму, — едва слышно произнесла Мхайри.
Эдме
— Ну что ж, попытаться стоит, — сказал Свистун. Регулярно питаясь в последние дни грызунами, он вернул себе былые силы. Но все же всех пятерых неотступно преследовал призрак голода. В желудках у них постоянно бурчало, а крыс и полевок надолго не хватало.
Под руководством Мхайри и Дэрли волки научились перегрызать жизненную артерию и высасывать кровь. Каждый раз Свистун, Фаолан и Эдме благодарили сестер, а те скромно отвечали:
— Скажите спасибо маме. Это она нас всему научила.
Сами сестры тоже похудели, шерсть их потускнела, сквозь шкуру выпирали кости, и от Фаолана это не укрылось. Некогда первые красавицы клана, они таяли буквально на глазах.
Серебристый волк повернулся и еще раз посмотрел на Эдме. Она никогда не жаловалась, и, что самое странное, в последнее время он даже не слышал, как урчит ее желудок. Как будто ее тело пожирает себя самого. С тех пор как они в последний раз нашли гнездо полевок, прошло три дня.
Они остановились, чтобы поискать мышиные ходы — маленькие туннели, которые те прокапывали в снегу, чтобы добраться до своих подземных гнезд.
Дэрли указала лапой на один из снежных на-носов.
— Однажды мама говорила, что, когда она еще была маленьким щенком, они вместе с ее мамой отбились от стаи, затерялись в неожиданно налетевшем весеннем буране и заблудились. Тогда они нашли яйца снежной змеи и съели их. Она говорила, что не такие они уж и противные.
— Но змеи, наверное, сейчас все в спячке, — сказала Эдме.
Фаолан снова подумал о медведях. За все дни пути они не встретили ни одного. Неужели странная погода их обманула, и гризли еще спят? Вдруг они так и будут спать целый год, пока не умрут от истощения?
— Мама рассказывала, что на вкус змеиные яйца немного сладковаты. По крайней мере, я так помню, — продолжила рассказ Мхайри. Казалось, она цепляется за любое воспоминание о Кайле, потому что память придает ей силы и помогает не сдаваться.
— А помнишь, как мама поймала сразу двух зайцев-беляков? — спросила Дэрли.
— Мы помогли ей, Дэрли. Она сказала, что это как бы тренировочный бирргис. Помнишь, как мы построили маленьких щенков, распределили роли, а сами стали охраняющими с флангов?
— Да-да! Разве такое забудешь! — Дэрли тоже увлекли воспоминания.
Чем реже встречалась добыча, тем чаще сестры заводили разговор о матери. Они вспоминали, как она их учила, как развлекала интересными историями, как они вместе
Но Фаолан, Эдме и Свистун не сердились на волчиц и надеялись только, что они действительно найдут Кайлу.
По мере того как они приближались к западной границе Далеко-Далеко, Фаолана все больше охватывало беспокойство. Странно, но до сих пор они не нашли ни одного круга танца, о которых рассказывал Свистун. Мхайри с Дэрли подумывали уже, что воображение просто сыграло с их новым товарищем злую шутку.
Временами кто-нибудь отправлялся на разведку, и на этот раз настала очередь сестер. Мхайри с Дэрли привыкли бок о бок продираться сквозь сугробы и прокладывать в густом снегу широкую тропу.
— Мхайри, — начала Дэрли. — Не то чтобы я не доверяю Свистуну, но не кажется ли тебе, что он выдумал этих танцовщиков?
— Я и сама так подумала. Конечно, сейчас земля покрыта коркой льда и снега, поэтому на ней трудно различить следы, но мы еще ни разу не видели никаких кругов с тех самых пор, как оставили Каррег Гаэр. Даже ни единого отпечатка лапы.
Дэрли немного помолчала, а затем произнесла тихо и задумчиво:
— Не хочу никого обвинять во вранье, но, может, Свистун просто ошибается.
С этими словами они подошли к большому холму, обдуваемому всеми ветрами. Снежный покров здесь застыл твердой корочкой, на которой отчетливо виднелись отпечатки лап, образующих как раз тот самый круг, о котором говорил Свистун.
— О нет! — вырвалось у Мхайри.
— Что это?.. — недоверчиво спросила Дэрли.
Тут ветер сменил направление, и их носы учуяли мерзкую вонь. Вскоре к ним присоединились Фаолан, Эдме и Свистун, до которых тоже донесся неприятный запах.
— Круг танца, — сказала Дэрли, взглянув на пришедших.
— А что это за ужасный запах? — взволнованно спросил Свистун булькающим голосом.
— Я никогда в жизни… — начала Эдме и осеклась.
— Это запах своры, — сухо ответил Фаолан. — Они были здесь.
— Ты о ком? — спросила Мхайри. В ее глазах вспыхнули золотистые искорки страха и изумления, мгновенно пробудившие в Фаолане смутное ответное чувство. Но сейчас он не придал этому значения. Такой запах означал одно — опасность.
— Своры — так чужаки называют свои стаи.
— Но почему запах такой неприятный? — спросила Эдме.
Огоньки в глазах Фаолана, наоборот, погасли. Четыре волка молчаливо ждали его ответа. Ему самому казалось, что он перенесся в другое место и в другое время.
— Давно, когда я искал Гром-Сердце, я зашел в Крайнюю Даль. И… повстречал нескольких чужаков…
Он перевел дыхание. Легкие были полны мерзкой вони, окружавшей волков со всех сторон.
— Они пахнут так потому… потому… что едят друг друга.