Ледяной огонь

Каттнер Генри

Варвар шагнул ближе.

Огонь осветил его с одного бока, тень его огромного тела накрыла согбенную фигурку Пэш Маха. Теперь Котар видел, что старика еще и трясет, как в ознобе.

– Что с тобою, приятель? – спросил варвар как мог мягче.

– Я проклят богами, – ответил старик, не поднимая головы.

– Что за ерунда! Проклятие богов выдумали глупые люди. Ну, говори, что такое с тобой приключилось?

– Моя дочь… Моя Малха…

– Малышка Малха с золотыми волосами? Что с ней? Она умерла?

– Нет, еще нет. Но она умрет нынче

ночью!

Котар дотянулся до низкого треногого табурета, поставил его перед очагом и уселся. Он хорошо помнил Малху, хотя видел ее очень давно. Дочь купца была в том возрасте, когда девочку только начинают называть девушкой, ее милое забавное личико обещало стать по-настоящему красивым, а золотые локоны, ниспадавшие на плечи густой волной, вызывали зависть у всех окрестных невест.

– Ее собираются убить? Кто?

– Жрецы черного бога Пультхума. Этой ночью они справляют свои обряды в развалинах храма в Старом Городе, ты знаешь, за Восточными воротами. Там теперь никто не живет, даже городскую стену перенесли, чтобы развалины остались снаружи.

– Почему?

– Потому что в их храме, хоть его и разрушили до основания, все еще процветает черное колдовство. Жрецы и теперь каждый год собираются там на свои мерзкие праздники…

Из горла варвара вырвалось рычание.

– Я спасу ее, – пообещал он.

Старик только сильнее затряс седой головой, все так же бессмысленно глядя на угли в очаге.

– И не пытайся! Я посулил жрецам золотой священный кубок, который нашли для меня в руинах Аллакара. Они отказались! Им не нужен выкуп!

Внезапно торговец поднял голову и взглянул на варвара. Котар увидел, что глаза старика темны, как агаты, и лихорадочно блестят. Когда-то взгляда этих глаз никто не мог вынести долее минуты. Старик был высок и хорошо сложен, в нем еще дремали остатки былой силы, ведь когда-то он держал в страхе весь воровской квартал города… А потом Пэш Мах прослезился, плечи его поникли. Он был совершенно убит горем.

– Ты ничего не сможешь сделать, Котар, – сказал он очень тихо. – Я разгневал Пультхума и должен быть наказан. Так сказали жрецы. Они забрали Малху, потому что мое дитя дороже мне всех сокровищ. Они принесут ее в жертву нынче ночью.

– Но ночь еще не наступила.

– Я благодарен тебе и, поверь, ценю твое желание спасти мою девочку – но что ты сможешь сделать, выступив против бога, Котар? Я противился и должен быть наказан.

– Чему ты противился?

– Я же сказал. Я не отдал им кубок, их жертвенную чашу. Они не хотели платить. Когда они забрали Малху, я умолял их взять эту проклятую чашу, обещал им все сокровища, какие у меня есть, валялся у них в ногах, но они не сжалились. Они сказали, что так я лучше научусь ценить милость темного бога.

– С-собаки, – прошипел варвар. Мало того, что жрецы хотели ограбить старика, так они еще и разжились у него очередной жертвой для своих кровавых обрядов! Наверняка все было подстроено. Пультхуму нужны девственницы, а где их нынче добудешь…

Котар

никогда не питал особой любви к жрецам темных богов. Это были хитрые, коварные люди. Как правило, сами они не верили в свое божество, но, грозя его именем и могуществом, утоляли свою страсть к богатству и власти.

Будучи человеком практичным, варвар сомневался, что жрецы и в самом деле убьют Малху. Скорее запрут где-нибудь и будут держать как рабыню или наложницу. Убить никогда не поздно. Как только она им надоест, они избавятся от нее – но не раньше.

– Пэш Мах, побереги это пока у себя. – Котар протянул старику свой кошель.

Старик оживился, кивнул и поспешно развязал тесемки. Камни выкатились ему на ладонь. Глаза торговца вспыхнули, он издал какой-то невнятный звук.

– Великолепные камни, – объявил он наконец. – Их подбирал знаток – все одинаковой величины и цвета. Я не спрашиваю у тебя, откуда они, с меня довольно, что они останутся здесь.

Ссыпав камни обратно в кожаный мешочек, он аккуратно и тщательно завязал его.

– Теперь скажи мне, что ты за это хочешь? Я мог бы и не спрашивать. Денег, разумеется. Все вы хотите одного и того же за совершенно разные вещи!

Котар ухмыльнулся.

– Я еще не знаю, что я за это хочу. Мы обсудим это позже, когда я вернусь с твоей дочерью.

Пэш Мах вытаращился на него, раскрыв рот.

– Ты осмелишься? Явиться в самый разгар церемонии, выскочить в черный круг колдунов, схватить девушку и убежать? Да в уме ли ты?!

– Если только таким способом можно привести тебя в чувство, чтобы ты не сидел, уткнувшись носом в золу, и не причитал, а вел дела, как и раньше, – что ж, придется рискнуть, – ответил ему варвар со смехом.

Он поднялся с табурета, возвышаясь над стариком, как колонна. «Почему бы и нет», – подумал Пэш, глядя на обтянутую кольчугой широкую грудь варвара. Кольчуга, надетая поверх короткой кожаной туники, оставляла открытыми руки и ноги Котара, так что каждый желающий мог лицезреть бугры могучих мышц, перекатывающихся под загорелой кожей.

– Ну, как мне найти этот храм?

Ответил ему Ишраэль – он все это время сидел в укромном углу и молча слушал:

– Пойдешь через Шелковый Ряд, спустишься с холма и пройдешь через пустошь. Не пропустишь – кроме этих развалин, на пустыре ничего нет.

С этими словами Ишраэль вышел, махнув Котару – следуй за мной. Варвар лишь на миг обернулся и увидел, что старый скупщик снова вытряхнул камни из кошеля и придирчиво их рассматривает. Котар хмыкнул про себя: ничего иного он и не ожидал.

Тем временем Ишраэль, повозившись, вытащил откуда-то и выложил на стол перед Котаром большой кожаный сверток. Заинтересованный варвар подошел ближе и развернул кожу. Под ней оказалась еще одна обертка – промасленный шелк.

– Что это? – спросил Котар, возясь с бечевкой, обвязывавшей сверток по всей длине. – Первый раз вижу, чтобы старый лис пеленал свои драгоценные статуи, как малых детей!