Ледяной меч
Шрифт:
— Нет, Октябрина Ивановна, — произнесла Елена Сергеевна, — я пришла к вам не как участковый инспектор, а по другому вопросу. Мне нужно поговорить именно с вами об одном очень деликатном деле, касаемо лично меня.
— Белоголовцев, выйди в коридор и подожди за дверью, — подозрительно посмотрев на светловолосую женщину в форме, бросила директриса.
— Нет, Октябрина Ивановна, пускай он останется, — посмотрев на Алекса, произнесла Елена Сергеевна. — Этот разговор касается и его тоже.
— Мне всё-таки выйти или
— Ладно, присядь вон там, на стул, — указав пальцем в сторону книжного шкафа, где стоял стул, выпалила Царица, так за глаза в детдоме называли директрису за её властный и строгий характер. — Я вас внимательно слушаю, Елена Сергеевна, а ты, Белоголовцев, сиди тихо, — повернув голову к Елене Сергеевне и поудобней разместившись в своём кресле, как на троне, директриса. — Только выкладывайте побыстрей, а то у меня на всякую ерунду и личные дела нет свободного времени.
— Как я уже вам сказала, — начала Елена Сергеевна, — дело касается именно Алекса Белоголовцева. Я тут покопалась в бумагах, которые вы мне так любезно предоставили по моему запросу, и выяснила, что у Алекса нет никаких записей о его родителях и близких родственниках.
— Да, товарищ старший лейтенант, — перебивая Елену Сергеевну, заговорила Октябрина Ивановна. — Никаких сведений о его родителях или родственниках мы не нашли.
— А вы хорошо искали? — задала вопрос Елена Сергеевна и посмотрела на Алекса.
Тот, отвернувшись от разговаривающих между собой женщин, сидел на стуле и помалкивал, как будто это его не касалось.
— Если его, как говорится, выбросили на помойку, как кутёнка, — вновь выпалила директор детского дома, поглядывая на старшего лейтенанта, — значит, он им был не нужен. И не надо меня здесь учить, что я должна делать, а что нет. Это уже не ваша епархия, уважаемая Елена Сергеевна. — Здесь каждый второй без родителей, — выпалила директриса. — Это непосредственно ваша работа как участкового разбираться в подобных случаях и выявлять нарушения, а моя работа их учить и воспитывать.
— Извините меня, я не то хотела сказать, — посмотрев на директора детского дома, вымолвила инспектор.
— Забудьте, Елена Сергеевна. Это обычная и повседневная рутина, которую вам не нужно знать, — уже тихим спокойным голосом промолвила директриса. — Ну, что вы замолчали, продолжайте, я вас внимательно слушаю.
— А если это была случайная ошибка, — вымолвила женщина в милицейской форме и, поднявшись со стула, подошла к Алексу. — А ну-ка, выйди пока в коридор, Алекс, и подожди меня там за дверью. Только никуда не уходи, мы тебя потом позовём. Я пока переговорю с Октябриной Ивановной с глазу на глаз, как говорится, без посторонних ушей.
— А ну, выйди и смотри там без фокусов, а то я тебя как облупленного знаю, — посмотрев на парня, выдавила директриса. — И закрой поплотней дверь.
— То
— Поосторожней там, Белоголовцев, а то дверь сломаешь, — крикнула Октябрина Ивановна в спину Алекса. — Кто за неё будет рассчитываться?
— Так, теперь всё по порядку, — начала Елена Сергеевна, посмотрев на закрывшуюся дверь за Алексом, а потом на директрису детдома, сидевшую в своём кресле, как на царском троне.
— Я вас очень внимательно слушаю, товарищ старший лейтенант, — поменяв позу в кресле и посмотрев на наручные часы, сказала Октябрина Ивановна. — Выкладывайте побыстрей свою просьбу, у меня мало времени, уважаемая Елена Сергеевна.
— Алекс Белоголовцев — мой родной сын, — произнесла Елена Сергеевна. — И я пришла забрать его от вас к себе домой.
— Интересно, — протянула директриса детского дома. — А какие у вас, Елена Сергеевна, есть доказательства, что он ваш сын? Где соответствующие документы? И почему я должна вам верить?
— У Алекса есть медальон на золотой цепочке, который был надет у него на шее, когда его подобрали на вашем крыльце, — произнесла собеседница директрисы. — В медальоне, если кто знает, как его открыть, спрятана фотография. На ней
изображена я и маленький мальчик. Этот ребёнок и есть мой сын Алекс.
— Никакого медальона при нём не было, — поглядывая на часы, грубо бросила Октябрина Ивановна Смольская. — И не надо мне тут рассказывать сказки.
— Медальон у Алекса. Я своими глазами это видела, Октябрина Ивановна. По этому медальону я его и признала, — в сердцах выпалила Елена Сергеевна. — И в данный момент медальон на нём.
— Но почему вы его тогда подбросили к нам, а не воспитывали сами? — спросила директор детского дома.
— На это у меня были очень серьёзные причины, которые вам не положено знать, — выкрикнула участковая по делам несовершеннолетних.
— Но нам нужны доказательства, а не слова, — вновь поглядывая на часы и давая понять, что пора заканчивать разговор, произнесла директриса.
— Это легко проверить, Октябрина Ивановна. Позовите Алекса, и пусть он нам покажет медальон.
— Белоголовцев, зайди, — крикнула Октябрина Ивановна.
Дверь тихо открылась, и на пороге директорского кабинета появился Алекс.
— Я слушаю, Октябрина Ивановна, — тихо выдавил из себя Алекс.
— Подойди к столу и покажи, что за цепочка у тебя на шее, — не обращая никакого внимания на Елену Сергеевну, бросила директриса, строго поглядывая на парня.
— У меня ничего нет, — тихо ответил Алекс.
— Я кому сказала, сейчас же покажи, — закричала директриса.
— Алекс, будь добр, покажи Октябрине Ивановне свой медальон, пожалуйста, — попросила светловолосая женщина и подошла поближе к парню.