Ледяной город
Шрифт:
— О, нет, нет, только не это, — взмолилась она.
— Что ты боишься, Хитер? Ты не можешь быть девственница.
— Мне больно. Я не могу. Со мной что-то не так. Я не могу заниматься сексом. Я не хочу забеременеть. Я не могу иметь детей. У меня тело не нормальное, пожалуйста, вы все мне там порвете, пожалуйста, я очень вас прошу. Я все сделаю, что вы попросите, только не это…
Джулия была в ужасе от собственных слов. Она сама сказала ему, что сделает все, что он захочет. Она чувствовала себя сломленной, полностью побежденной,
Мужчина подошел к кровати и склонился над ней. Потом поцеловал ее. Она ответила на его поцелуй сдержанно, чисто механически шевеля губами. Он шепнул ей на ухо:
— Целуй звезду. Это твоя надежда. Целуй восьмиконечную звезду, Хитер.
Он распахнул рубашку, чтобы снова открыть грудь, она подвинулась, чтобы поцеловать звезду в самый центр.
— Языком лижи, Хитер. — Она повиновалась. — Так хорошо.
Он расстегнул брюки, вынул свою мужскую плоть и некоторое время мастурбировал, чтобы возбудиться. Потом приподнял ей голову, положив руку на затылок, и сказал:
— Возьми в рот.
Джулия Мардик сделала, что ей было сказано, он сжал ей голову руками и стал вводить член с такой силой, что она подумала, он ей уши оторвет, потом он кончил, она проглотила, и при этом у нее возникло такое чувство, что ее заразили чумой, ей казалось, что смертельный яд растекается по жилам, поражая все жизненно важные центры. Мужчина застегнул рубашку, спрятав звезду, и направился к двери. По дороге он поставил стул на место и завязал галстук.
— Ты понравилась мне, банкирская дочка. Это хорошо для тебя. Это значит, или я, или они. Можешь выбирать сама.
В дверях он слегка улыбнулся, потом выключил свет и закрыл дверь.
Джулия осталась лежать на спине, в темноте, подняв одну коленку. Она даже пальцем не могла пошевелить от пережитого потрясения.
Дверь открылась, от страха, что ее будут убивать, душа на мгновение ушла в пятки, потом вдруг страстно захотела смерти — но только быстрой.
Какой-то мужчина включил свет и вкатил тележку с подносом, на которой стояла еда.
На изящной серебристой тележке была масса деликатесов — потрясающе вкусные бутерброды, самые разные соки в небольших упаковках, фрукты.
Он ушел.
Она уставилась на еду и понимала, что можно поесть. Но сам вид пищи был ей противен.
Ее должны были изуродовать… Сделать на ее груди эту гнусную наколку… А потом ей придется убить человека, полицейского.
«Зачем я все это сделала? Зачем я ему сосала? Что же я наделала!»
Но еще хуже было осознавать, что она произнесла это вслух, а потом еще и повторила.
«Он хочет заставить меня кого-то убить. О Господи! Боже мой!»
Эмиль Санк-Марс ждал в машине Окиндера Бойла, закрыв глаза, чтобы дать им немного отдохнуть. Он позвонил журналисту по сотовому телефону и сказал,
— Я буду даже скорее, — ответил Бойл.
— Тогда через десять минут. На улице. Рядом с твоим домом.
Время почти вышло. Санк-Марс очень надеялся, что парень не придет до конца фортепианного концерта, передававшегося по радио, но в этот момент в окно постучали. Он выключил музыку, репортер обошел машину и сел рядом.
— Отрабатываете ночную смену, Эмиль? — спросил его Бойл.
— Я так понимаю, для тебя это как разгар дня.
— Нет, мне уже почти пора спать. Я рад, что вы позвонили. Что стряслось?
Бойл был готов ко всему.
— Да так, ничего особенного. А ты на что рассчитывал?
— Знаете что? Я вызываюсь в добровольцы.
— Считай, Окиндер, что я это оценил по достоинству. У него сейчас девушка. Я хочу, чтобы ты вошел с ней в контакт. Только будь предельно осторожен. Я понятия не имею, влюблена ли она в него или ненавидит каждый его вздох. Надо это выяснить. Может быть, ты сможешь найти к ней журналистский подход, но не говори только, что ты репортер. Один раз ты уже этому малому свинью подложил…
— Какому малому?
— Сержанту-детективу Андре Лапьеру.
— Ясно.
— Держи ухо востро.
— Я уже понял. Буду осторожен. Эмиль, мне надо с вами поговорить о Гаро Богосяне.
— О дяде Акопа? Давай. А что с ним?
Моросящий дождик стал накрапывать на ветровое стекло.
— Я обещал держать его в курсе дела. Он хочет знать, как продвигается расследование. Кое-что я ему рассказывал, но он сам решил проявить инициативу.
— Какую?
— Он мне только что звонил. Если я правильно понял, почти каждый вечер он колесит по всему Монреалю.
В этот поздний час энтузиазм детектива понемногу иссякал.
— Он что, в рассудке повредился?
— Нет, что вы! Он пытается выследить «инфинити-Q45».
Санк-Марс пару раз стукнул пальцами по рулю.
— Нельзя этого делать! В историю и так уже вовлечено много штатских, начиная с Хитер Бантри.
— Включая меня, если уж на то пошло! Надеюсь, по крайней мере, я в этом деле не обуза?
Санк-Марс вынужден был признать, что в данном случае дело обстоит ровно наоборот. Он уже привык проигрывать этому молодому парню словесные баталии.
— Так вот, Эмиль, он ее нашел.
— «Q45»? Окиндер, она же не одна такая.
— Он в курсе. По вечерам он ездил за всеми в свободное время. Отслеживал водителей по дороге от работы домой, от их любимых баров, не важно. Потом он этих людей проверял, выяснял, что с ними все в порядке, и переходил к следующим. Но сегодня вечером он напал на одного малого, который его заинтриговал. Надо бы поехать на него взглянуть. Он живет рядом.
Санк-Марс взвесил все «за» и «против» и в итоге решил уступить.