Ледяной ад
Шрифт:
Молодые девушки только засмеялись и отважно, зная наперед, что жизнь, полная приключений, представляет много неудобств, пошли по улице. Последняя, действительно, походила скорее на болото. А между тем и там прогуливались, задравши нос и с сигарой во рту, «франты» из самых сливок общества в Доусон-Сити.
– Честное слово! – вскричал озадаченный Редон.– Это можно бы назвать двором чудес… как по одеждам, так и по физиономиям!
В самом деле, представьте себе, уважаемые читатели, кучу грязных и причудливых лохмотьев, плешивые, паршивые, как спины бродячих собак, меха, желтые клеенки, рваные каучуковые сапоги с бесчисленными дырами, мятые до неузнаваемости шляпы, дырявые фланелевые рубашки; набросьте все это на человеческие
Весь этот маскарадно-нарядный, но самоуверенный люд обменивается маленькими фамильярными поклонами, а больше разговаривает о добытом днем металле и держится с апломбом сказочных миллионеров. Лохмотья (это видно сразу) ничего не значат здесь, и субъект, задирающий нос, у которого одна нога в сапоге, а другая в башмаке, штаны в заплатах, а на плечах дырявый каучуковый плащ, может обладать полумиллионом золота, положенным в Канадском коммерческом банке (Canadian bank of Commerce) или в британском северо-американском (Bank of British North America). Поэтому никого не удивляет, что дамы, одетые вполне прилично, подают руки этим джентльменам, словно не замечая, что у тех на ногах.
Да и самый вид «столицы золотого царства» производит отталкивающее впечатление своей грязью и вонью. Зимой пятидесятиградусный холод придает всему плотность камня и скрывает эти грехи в общественном благоустройстве. Летом же везде стоят лужи, тепловатые, отвратительные, с тучами москитов, так как земля уже не всасывает воду. А на глубине семи вершков note 3 почва остается замерзшей, непроницаемой и твердой, как скала. Ко всему этому присоединяется еще страшная сырость, вызывающая лихорадку и невообразимую вонь от гниющих остатков пищи, валяющихся грудами повсюду.
Note3
Вершок– старинная русская мера длины, равная 4,4 см.
Несмотря, однако, на эту неказистую внешность, и в Доусон-Сити живут весело, и всевозможные казино, игорные дома, рестораны, танцевальные залы процветают как нигде.
В такой-то город судьба и привела наших друзей. Остановились они, по совету капитана «Флоры», в лучшей гостинице, и Редон, в качестве опытного путешественника, справился у клерка о цене:
– Сколько за день?
– Десять долларов с человека! – был ответ.
– Хорошо, нас шестеро!
– Тогда шестьдесят долларов… плата вперед!
– Мы рассчитываем пробыть два дня, а потому вот сто двадцать долларов!
– Собака остается с вами?
– Да, а что?
– Ее содержание будет стоить два доллара в день.
– Браво! Вот кто умеет делать дела!
– О,– продолжал с важностью клерк,– собака такого джентльмена, как вы, не может искать себе пищу в кучах мусора!
Вообще, как оказалось, все в Доусон-Сити баснословно дорого. Свежий картофель стоит три франка штука, дороже трюфелей во Франции, апельсин – 5 франков, яблоко – 2,5 франка; пара цыплят – 170 франков, а в ресторане даже – 120 франков за штуку, порция бифштекса с вареным картофелем 30 франков, бутылка абсента, коньяка или даже простого виски – 100 франков, бутылка пива от 25 до 30 франков, за шампанское же и другие вина платятся баснословные суммы в 300 франков и более.
Соответственно этому и цены на квартиры: на главной улице, например, нечего и думать нанять помещение дешевле 150 франков за квадратный метров месяц. А между тем, ведь это, собственно говоря,
Словом, жизнь в Доусон-Сити возможна только для проезжающих, которые остаются в городе всего несколько дней, или для тех, кто, обогатившись на приисках, желает спустить здесь часть своей, баснословной добычи.
Также страшно высоки и цены на участки, где добывается золото. Еще в 1896 году участок в 15 саженей note 4 длины и 9 ширины продавался по 25 франков, а через 2 года – уже по сто тысяч франков.
Note4
Сажень – русская мера длины, равная 3 аршинам (2,13м).
Понятно, при такой дороговизне только очень богатые решаются жить на центральных улицах города, обитатели же поскромнее нанимают квартиры на окраинах, где можно найти хижину из 2 комнаток за скромную цену 1000-1500 франков в месяц.
Наконец, в самом конце седьмого авеню, почти за пределами города, тянутся пустыри, которые вскоре, конечно, будут приобретены ловкими спекулянтами, если только Доусон-Сити будет продолжать расти с той же ужасающей быстротой, как прежде; пока же здесь раскинулся настоящий «город палаток»: на грязной, вонючей земле здесь разбито 700-800 парусиновых палаток, где летом задыхаются от жары, а зимой мерзнут от холода злополучные золотоискатели, которым еще не повезло.
Эти палатки служат вместе с тем и провиантскими магазинами. Здесь в течение почти семи месяцев все съестные припасы, сыпучие, мясные, жидкие, не исключая даже и спирта, замерзают, как камень, так что двое приятелей, желая угоститься рюмочкой вина, просто подходят к небольшой дощечке, служащей подносом, где стоят две небольшие ледяные сосульки в виде наперстков, берут их прямо рукой, чокаются и затем препровождают в рот, где замороженная водка и тает. Просто, мило и оригинально!
Что касается общественной безопасности, то Редон получил следующий ответ клерка:
– О, вы можете быть в этом отношении вполне спокойны! Здесь никогда не бывает ни кражи, ни насилия, ни каких-либо покушений, нарушающих общественную тишину и спокойствие, несмотря на то, что население города состоит в большинстве своем из весьма подозрительных элементов. Это объясняется тем, что у нас здесь превосходнейшая конная полиция из 250 человек самой бдительной стражи, строго наблюдающей за всем, что происходит в городе и его окрестностях. Это люди недюжинной силы, необычайно выносливые и всеми уважаемые, вследствие чего каждый гражданин охотно оказывает им содействие, если это понадобится. На их ответственности всецело лежит и общественная безопасность всех жителей города, и неприкосновенность тех богатств, которыми может похвастать этот город. Заметьте, что здесь во всякое время находится свыше чем на 50 млн. франков золота, и все-таки, сколько помнят золотоискатели, по настоящее время не было ни одной серьезной попытки украсть чужое золото! Что же касается съестных припасов, то их вообще принято оставлять в палатке или в избушке не закрытыми, и никто никогда не трогал ни крохи чужого добра!
– Право же, наш век – золотой век для воров и мошенников,– подумал про себя Поль Редон,– все основано на доверии, а между тем какое обширное и благодарное поле деятельности представляет собой эта страна для таких ловких и искусных мошенников, как, например, товарищество «Красной звезды»!
ГЛАВА IV
Новички.– Хозяйки и работники.– Законы, указы и концессии.– Сколько золота! – Явились или слишком рано, или слишком поздно.– Эксплуатация золотоносных участков.– Первая промывка золота.– Разочарование,– Находка Портоса.– Гнездо самородков.