Ледяное Солнце
Шрифт:
Ужас. Ужас. Как я вообще мог водиться с такой… мразью…
Как низко ты готова пасть, лишь бы остаться в "сливках" общества, в шике и достатке.
— Завтра что бы съехали. Вы уже прилично меня достали. НАДОЕЛИ.
Глава Четвертая
25 января, 1834 г. Англия.
Ракель Ферер.
Снежная королева. Идеальная красота, идеальная грация, невероятная внутренняя сила.
В ее речах, в ее поведении, в ее глазах я видел мудрость, уверенность в себе
Я давно уже не считаю человеческую симпатию или любовь везением. Это — либо результат моих действий, либо результат их глупости. И только.
И да, она была старше меня лет на семь, но что-то все равно невыносимо меня тянуло к ней.
Ни любовь, ни поддержка, ни удивительное сходство нашего мировоззрения. Ни уникальное понимание друг друга… Нет.
В ней было что-то, что звало меня к себе, требовало забрать себя у нее.
Было что-то, что изначально принадлежит мне. То, ради чего мы и встретились в этом мире.
Увы, я пока далек от раскрытия от этой сводящей меня с ума тайны.
— Седьмой раз.
— Что седьмой раз?
— Это будет наш седьмой раз.
— Секс? — не мог поверить своей логике.
Девушка лежала у меня на груди, нежно гладила мой животик, играясь с волосками в области, как она говорила, "вычурного" пупка, и вместо обычных страстных шуток, издевок и возбуждающих речей, выдала такую глупость. К чему это она? Не уж-то моя непокорная Ракель вздумала в меня влюбиться?
— Да, секс, — наконец-то подтвердила та, окончательно добив меня.
— Я не думал, что ты считаешь… наши ночные встречи.
Ферер проигнорировала мою издевку. Немного помолчав, она все тем же невозмутимым голосом продолжала свою "глубокую" мысль, по-прежнему летая где-то в облаках.
— Семь раз подряд. Только со мной…
Да уж. Мудрое замечание…
Не знаю, откуда такая уверенность, толи от того, что я ни разу, на протяжении года, сколько мы знакомы и пока были лишь друзьями, не утаил от нее ни одного из своих развлечений с другими девушками, толи просто некая женская интуиция, но она была права. Мы совсем недавно пересекли эту черту, и теперь…
Седьмой раз… подряд. И что? Разве обязательно искать в этом какой-то потайной смысл?
Нет, я понимаю, что нельзя не замечать такой явный факт: я всегда проявлял вольность в поведении с женщинами, всегда стремился к разнообразию в женской ласке, а теперь вдруг "зациклился" на одной, на Ракель, отметая прежние связи, привязанности.
Но зная меня так хорошо. Зная, как себя. Как она могла предположить о зарождении во мне каких-то романтических чувств?
Циник. Эгоист. Это — про меня. Это — про нее. Тогда зачем эти бредни?
Как я не верю в ее любовь, так и она должна держаться умной речи рассудка.
Все это объясняется довольно просто. И ничего сверхъестественного или умиленного в этом нет! В Ракель есть тайна. Злая, роковая, жестокая тайна, которая и притягивает меня так сильно к этой женщине.
Я хочу
Плюс сам секс. Не скрою, эта женщина удивительна в постели. Кажется, словно прима-балерина на сцене, словно виртуоз за роялем: она чувствовала наперед каждое наше движение, каждое предстоящее мгновение наслаждения, улавливала его и не отпускала до тех пор, пока силы вовсе не покидали нас, и мы не падали на кровать, теряя сознание. Я старался быть равным ей, и даже сильнее ее, но та невероятная сила, что скрывалась в ней, подавляла меня, едва я пытался взять первенство. Под ее страстным и отчасти неестественно сильным напором подчинялось все, как истинной богине: и наслаждение, и сладкое безумие, и дикая жажда, и даже время.
Но и в этом был отголосок той великой тайны…
Так что только неизвестность тянула меня к ней, неизвестность, а не уникальность характера, души или тела этой девушки.
— И что? — я не хотел ее обижать. Или отпускать.
— Я подумала…. нам же хорошо вместе? Да?
Началось.
Ракель, девочка, я тебя не узнаю.
— Гас, не молчи. Прошу.
Это ты остановись, пока я окончательно не разочаровался в тебе.
— Я думал, что за этот год мы достаточно узнали друг друга. Я без ума от тебя, как от собеседника, как от друга. Ты — прекрасная в постели.
— Но…
— Но глупо с твоей стороны ожидать чего-то большего. Милая, я…
— Ясно, прости, — девушка обижено отдернулась от меня в сторону, а затем медленно сползла с кровати. Ракель пыталась делать вид непринужденности и равнодушия. Но я отлично знал, что скрывала эта улыбка, эти движения, эти короткие вздохи.
— То есть, пройдет еще месяц-два, и то, если мне повезет, и ты снова переключишься на новый вариант?
— За всю мою жизнь ты — первый мой друг. И если ты не будешь все портить, то все так и останется. Разве этого мало?
— Мне… мало, — Ферер резко обернулась.
И снова этот взгляд. Узнаю. Коварный взгляд. Взгляд жуткого будущего для ее цели.
И эта цель — я?
— Что ты задумала?
— Если я не буду на тебя давить, ты согласен быть моим вечным другом? Навсегда?
— Я клятвы даю только себе. И ты это знаешь.
— Знаю.
Неловкая пауза.
Я чувствовал, как некая моральная петля вот уже наброшена мне на шею. Так что еще слово — и она затянется навсегда. Действительно, НАВСЕГДА.
Нет уж. Извольте.
Я раздраженно скривился, встал с кровати. Прощальный взгляд на Ракель.
Торопливо натягивая рубашку, я мысленно корил себя за такую строгость. Ведь тайна, тайна… Она все еще для меня закрыта. Все еще тянет меня к этой Ферер.