Ледяное сердце
Шрифт:
Теперь уже стало душно, а я в обычном коротком платье. Нервы и мандраж. Ещё и длинный промежуток между припевом и куплетом. Надо поднять голову, иначе Лариска убьёт. Никогда не любила смотреть в зал. Это пугало ещё больше, но вот, прислушиваюсь к сердцу. Удар. Голова поднята, а взгляд устремлён просто куда-то вперёд. Плевать. Это нужно сделать, чтобы доказать себе, что я ещё могу быть хоть немного собой. Я сняла микрофон со стойки и немного отошла от неё. А взгляд всё ещё куда-то туда, ни на кого, просто вдаль. Громче, смелее, почти так, как было.
Настоящий рай остальных не хуже,
Я завидую, только и все напрасно.
Не поверишь, но время плохое лекарство,
Оставайся здесь допивай свой кофе,
Мне ужасно жаль, моя любовь,
И если есть надежда, то пусть не мешает,
Только я и ты.
Моя любовь, откуда такие силы
Я ненавижу себя за это,
Каждый день как контрольный в спину,
Подумать страшно, как сердце не задену
Моя любовь покорна себе но здесь такая жизнь
Похожа на промежуток,
Ждать, когда, наконец, настанет
Мое любимое время суток.
Мыслей не было до очередного проигрыша, а сейчас вновь появились. Я даже начала шевелить телом и рукой. В этом промежутке нужно было только в нужный момент говорить «Моя любовь», поэтому я опустила руку с микрофонов вниз и поднимала только, когда нужно было. Глаза закрыла, сейчас это нужно было. И вот пошёл последний припев. Скоро это закончится, а меня убьют. Чёрт, я стою, пою, а могу думать только о том, как меня брат придушит. Резко открываю глаза, а слова поются сами.
Ты дорожишь мной, мне дорога моя память,
Память стоит того, чтобы так и оставить,
Только так и время придет, наверное,
Я смогу с тобой говорить откровенно,
А пока ни слова, ещё корицы,
Никаких секретов и пульс 130,
Задержу дыхание смотрю, не мигая,
Я люблю тебя
Моя любовь, откуда такие силы,
Я ненавижу себя за это,
Каждый день как контрольный в спину,
Подумать страшно, как сердце не задену,
Моя любовь покорна себе, но здесь такая жизнь,
Похожа на промежуток,
Ждать, когда, наконец, настанет
Мое любимое время суток
– Что же, а это неплохо, минимум фальши. А это уже о чём-то говорит. Можете проходить и занимать места в зале, а мы продолжим, – сказала Лариска и углубилась в изучение монитора компьютера вместе с каким-то мужиком.
– Будешь кричать и звать на помощь, спасать не стану, самоубийцей я ещё не стал, – прошептал мне Виталий на ухо, когда проходил мимо.
– Друг, блин, называется.
– Просто перестраховываюсь.
Я начала искать глазами Лилит, чтобы она немного задержала Антона, а я бы по-быстрому смылась, а потом пришла и прикинулась валенком. Её даже просить не пришлось, когда я нашла её взглядом, она уже выставила руки и что-то гневно объясняла Антону. Оказавшись за пределами актового зала, я выдохнула, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза, пытаясь успокоить сердцебиение, но этому не суждено было сбыться.
– Классно спела.
– Твою, блин, мать, – Рома появился так же неожиданно, как и Виталий с группой. Я рефлекторно поднесла руку к левой стороне грудины.
– Материться не хорошо, – произнёс этот гад с усмешкой на лице.
– До инфаркта доводить нельзя! – рявкнула я, – ты чего здесь забыл?
– Проблем с сердцем у тебя не наблюдалось, вроде, – я злобно на него посмотрела, а он продолжил, как ни в чём не бывало, – пришёл посмотреть на любимого брата, а увидел ещё и тебя.
– Любимого брата? Не смеши меня. Вы терпеть друг друга не можете. Какая любовь?
– Такая же, как и у тебя, – и тут сердце не просто вернуло свой привычный ритм, оно ещё и решило перестать работать вообще.
– О чём ты?
Он промолчал и подтолкнул меня к двери актового зала. Волков стоял на сцене с микрофоном и что-то ворчал, а потом вдруг произнес:
– Песню выбирал не я, так что тапками и помидорами кидаться не обязательно.
Зал дружно засмеялся, и я не сдержала улыбки. Из колонок начала играть мелодия, смутно мне знакомая, но память просто отшибло. Андрей начал петь.
Когда нам будет сильно за двадцать,
Мы будем, конечно, тише смеяться,
С улыбкой альбомы детства листая,
Какими были и какими стали.
Всё быстрее оно наступало,