Ледяное сердце 2
Шрифт:
Несколько минут ничего не происходило: видимо, маг внимательно изучал подозрительное место, - а потом Зара ощутила прикосновение его пальцев. Гномья матерь, больно ведь!
– Да, это укус, - вынес вердикт Аидара.
– И, между прочим, у Вас под кожей кусочек жала.
– Жала?
– удивленно переспросила девушка.
– Но я не видела ни ос, ни пчел.
– Полагаю, это шутки одного из местных насекомых. Тихо, не дергайтесь, я вытащу и смажу дезинфицирующей мазью.
– Возьмите из моей сумки ту, что дала Апполина.
– Боюсь, на ранение это не тянет, - усмехнулся
– А теперь не двигайтесь.
Извлечение жала оказалось болезненным и трудоемким процессом, занявшим несколько минут. Малюсенький кусочек - а доставил столько проблем!
Продемонстрировав извлеченное орудие мести насекомых и удивившись, как Зара могла не ощущать его присутствия (когда тебя жалят десятки мошек, и не такое не заметишь, везде же болит и чешется), Аидара открыл принесенную баночку и начал осторожно обрабатывать место укуса.
Мазь приятно холодила, не менее приятно, чем чувство, вызываемое движением его пальцев. Девушка поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы он просто массировал ее шею, с
тем же легким нажимом и узкой амплитудой движений.
То ли он услышал ее невысказанную просьбу, то ли его рука просто соскочила, но на несколько мгновений пальцы коснулись ложбинки между ключицами, на пол ладони ниже места укуса. И тут же вернулись на место.
– Все, мазь впиталась и должна снять покраснение. Пожалуйста, где-то с час не трогайте шею руками, а волосы лучше перекиньте вперед, чтобы не смазать.
Зара поблагодарила его и, аккуратно перехватив пряди лентой, оставила их лежать на плече.
До Убрека с горем пополам добрались к полудню следующего дня.
Город встретил их запахом лепешек, продуктов жизнедеятельности мелких животных (вездесущих коз, с горячим энтузиазмом обгладывавших кору несчастных хлипких кустов и деревьев в окрайных районах) и гортанными криками возницы, пытавшегося силой слова сдвинуть с места груженую кирпичами подводу. Колесо попало в яму, а осел (лошадь могли позволить себе не все, да и зачем уродовать животное на черной работе?), обрадовавшись передышке, замер в позе философа.
У Убрека не было стен, не было ворот, возле которых могла бы дежурить стража, он напоминал гигантское скопление домов, разбросанное по обеим сторонам мутной речушки. Предприимчивые горожане, в свое время задумавшиеся как о защите от неприятеля, так и о собственном удобстве, прорыли несколько каналов, рассекавших город на неравные сектора.
Жалобно скрипели под копытами лошадей доски моста. Глянув вниз, Зара заметила подростков, стоя по пояс в воде, ловивших сачками рыбу. Странно, в этой желтой воде еще что-то водится?
Замелькали мазанковые домишки окраины, напоминавшей традиционное сельское поселение.
Домашняя птица рылась в канавах вдоль улицы, отыскивая червячков. Пылали жаром разверзнутые недра летних печей
во дворах. Женщины в ярких, преимущественно окрашенных в осенней гамме, закрытых платьях что-то резали, перемешивали содержимое огромных котлов, занимались прочими каждодневными обязанностями.
Узенький канал наискось пересек улицу, будто отсекая от города сельскую жизнь. Тут даже было некое подобие набережной - дощатый настил
Дома стали кучнее, благообразнее, постепенно исчезала живность, и наконец улица стала похожей на улицу. Появились разносчики, переброшенные от дома к дому веревки с мокрым бельем, разнообразные лавочки, даже мелькнул какой-то храм.
Первым делом нужно было разыскать кабачок, завсегдатаем которого числился Эшбрех. Найти его там - один шанс из десяти, но с чего-то нужно начинать. Эрш говорил, что заведение расположено в квартале под романтичным названием 'Трезубец'. Квартал старый, значит не затерялся среди коз. Название наводило на мысль, что в нем что-то троилось. Сеньорита Рандрин предположила, что каналы: центральная ось - река, две боковые - искусственные протоки, но Меллон возразил, что тогда бы был не один, а целых три квартала: водные преграды обычно служат границей.
Решили не гадать, а спросить у кого-нибудь из местных жителей. Первый же убрекец подсказал, как найти кабачок, даже вызвался проводить за медную монетку.
Никаких каналов в квартале не обнаружилось, все оказалось гораздо прозаичнее: название ему дал рисунок улиц. Одна центральная, широкая, две, под углом к ней, поменьше, и множество проулков. В одном из них и располагалось заведение 'У веселой хохотушки'.
Хохотушкой, очевидно, была хозяйка, женщина весомых достоинств и свободных нравов. Одевалась она, как и все горожанки центральных кварталов, наполовину как анторийка, наполовину как жительница восточных княжеств: длинное свободного покроя платье с декольте, не столько скрывавшим,
сколько открывавшим, оголенные руки, невесомый, кокетливо повязанный на плечах платок. Множество дутых медных браслетов, серьги из монеток. Волосы заплетены в три косы, одна уложена на затылке, две другие, небольшие, на висках.
– Что угодно господину?
– соблазнительный бюст, достойный местной богини плодородия, главной в пантеоне олосерских богов, навис над столом, делая все тайное явным. Взгляд Меллона невольно утонул в этих плавных, вздымающихся от дыхания изгибах.
Хозяйка улыбнулась, очевидно, довольная эффектом, произведенным ее прелестями. Она будто не замечала Зару, но девушка не обижалась: во всей конфедерации Мангеш главенствовал строгий патриархат. Из этого вовсе не следовало, что девушку не обслужили, приди она без спутника, просто, если посетителей было двое, традиционно первым обращались к мужчине. Правда, здесь присутствовал и личный интерес: кажется, маг приглянулся олосерке. Вопрос в том, понравилась ли она ему? Хотя, что тут может понравиться: грудь, как коровье вымя.
– Господину угодно поесть. Принесите мне и моей... сестре что-нибудь на Ваш вкус. Что-то легкое.
– Пить что-то будете?
– хозяйка практически легла грудью на стол. 'Чуть ли из платья не вылезает', - подумалось Заре. Теперь стало неприятно, захотелось сказать что-то едкое и неприличное для девушки ее положения.
– Вино. И кувшин воды.
Нет, это не ревность, но если он еще раз заглянет туда, то получит увесистый пинок под столом.
Покачивая бедрами, женщина удалилась, чтобы самой передать заказ на кухню.