Ледяное пламя
Шрифт:
Вернее, попытался заставить себя думать о том, что означает страшный сон, но почему-то вспомнил журналистку Холли Торн.
Впрочем, какой смысл себя обманывать? Он отлично знает, почему его мысли уже в который раз обратились к Холли Торн. С тех пор как они встретились, он постоянно думал о том, какая она красивая и умная. Стоит только на нее взглянул, как сразу понимаешь, что в голове у Холли миллион хорошо смазанных колесиков и пружинок, которые работают четко, бесшумно и эффективно.
У нее великолепное чувство юмора. Он отдал бы все на свете за возможность разделить с такой женщиной свои дни и длинные кошмарные ночи. Вместе с ней в его пустом доме поселится
Джим плохо знал женщин и зачастую сторонился их. Приходилось констатировать, что и до того, как с ним начали твориться все эти чудеса, он был труден в общении. Нельзя сказать, что его общество действовало на окружающих угнетающе, просто он слишком хорошо знал, что смерть - непременный спутник человека, и, часто задумываясь о приближении конца, не мог отрешиться от черных мыслей и наслаждаться жизнью. Вот если бы...
Почувствовав внезапное озарение, Джим открыл глаза и выпрямился в кресле. Он все еще не представлял, что должно случиться в Чикаго, но теперь ему были известны имена людей, которых нужно спасти: "Кристин и Кейси Дубровек".
С удивлением осознав, что жертвы находятся на борту самолета, он предположил, что беда может произойти в здании аэропорта О'Хэр или сразу после посадки. Иначе бы их пути не пересеклись так рано. Обычно он встречал людей, которых спасал, всего за несколько минут до того, как их жизнь оказывалась в опасности. Движимый теми же силами, которые с пятнадцатого мая время от времени управляли его поступками, Джим встал, перешел на правую сторону и двинулся по проходу к хвосту самолета. Он не знал, что собирается предпринять, пока не остановился возле двух кресел у окна в двадцать втором ряду. Его взгляд остановился на лицах симпатичной молодой матери и ее ребенка. Женщине было около тридцати. Ее нельзя было назвать красивой, но ее миловидное лицо выражало доброту и приветливость. Дочка казалась не старше пяти-шести лет.
Женщина с любопытством посмотрела на него, и он услышал, как его голос спросил:
– Миссис Дубровек?
– Та удивилась:
– Простите.., мы с вами где-то встречались?
– Нет, просто Эд сказал мне, что вы летите этим рейсом, и попросил за вами приглядеть.
Произнося это имя, Джим уже знал, что Эд ее муж, хотя, как ему это удалось, оставалось для него полнейшей загадкой.
Он опустился на корточки рядом с ее креслом и широко улыбнулся.
– Я - Стив Хэркмен. Эд в торговом отделе, а я по рекламной части. Работаем, так сказать, рука об руку. За день раз по десять встречаемся, подкидываем друг другу задачки.
Светлое, как у Мадонны, лицо Кристины Дубровек просияло.
– Ну да, конечно, он столько о вас рассказывал. Вы пришли в компанию месяц назад?
– Да уже почти полтора.
Джим полностью положился на внутренний голос, уверенный, что у него изо рта вылетают правильные ответы и что он не сделает ошибки, даже если не знает, о чем идет речь.
– А это, надо полагать, Кейси?
Маленькая девочка сидела в кресле у окна. Услышав свое имя, она оторвала взгляд от книжки с яркими картинками и посмотрела на Джима.
– У меня завтра день рождения. Шесть лет. Мы едем к бабушке с дедушкой. Они очень старые, но очень хорошие.
Он рассмеялся и сказал:
– Могу поспорить, они здорово гордятся такой смышленой внучкой.
Увидев Джима, который неожиданно возник в правом
Теперь Холли ничего не видела, но зато слышала каждое слово из их разговора. Он назвался менеджером по рекламе, Стивом Хэркменом, и она задумалась над этой новой загадкой.
Через какое-то время Холли осмелилась выглянуть из-за края журнала: Айренхарт разговаривал с женщиной. Его спина была так близко, что можно доплюнуть, хотя опыта в плевках на точность у нее не больше, чем в слежке. Холли почувствовала, что по рукам пробежала дрожь, и услышала, как загремела глянцевая бумага. 159 Она снова спряталась за свое прикрытие, уставилась прямо перед собой и приказала себе успокоиться.
– Как вам удалось меня узнать?
– спросила Кристин Дубровек.
– Удалось, хотя Эд успел оклеить вашими фотографиями не все стены офиса.
– Ой, правда, - смутилась она.
– Видите ли, миссис Дубровек...
– Зовите меня Кристин.
– Спасибо, Кристин... Вы уж извините, что надоедаю вам со своими разговорами, но у меня есть одна просьба. Эд говорил, что у вас есть лекарство от одиночества.., то есть вы помогаете людям найти друг друга.
Судя по тому, как оживилось милое лицо Кристин, он попал в самую точку.
– Знаете, Стив, мне нравится знакомить людей, если я думаю, что они друг другу подходят. Должна признаться, мне есть чем похвалиться.
– Мам, а твое лекарство горькое?
– спросила маленькая Кейси.
Ответ Кристин был прост и понятен для шестилетнего ребенка:
– Нет, золотко, сладкое.
– Хорошо, - сказала Кейси и снова принялась разглядывать картинки.
– Дело в том, - начал Джим, - что я в Лос-Анджелесе всего два месяца и никого здесь не знаю. Можно сказать, перед вами - классический тип одинокого мужчины. Бары для холостяков я не люблю, а в спортивный клуб ради знакомства с женщинами записываться не хочется. Можно, конечно, обратиться в компьютерную службу знакомств, но думаю, туда идут такие же отчаявшиеся и суматошные, как я.
– Вот уж не подумала бы, что вы отчаявшийся и суматошный, - рассмеялась Кристин.
– Прошу прощения, но вы загораживаете проход, - рука стюардессы дотронулась до плеча Джима.
– Пожалуйста, пройдите на место, - ее голос звучал дружески, но твердо.
– Да-да, конечно, - он поспешно поднялся.
– Сейчас. Только одну минутку.
– Он снова повернулся к Кристин.
– Видите ли, мне очень неловко отнимать у вас время, но я бы очень хотел поговорить с вами, рассказать о себе, чтобы вы поняли, что именно я ищу в женщине. Может быть, вы знаете кого-нибудь, кто...