Ледяная месть

Колычев Владимир Григорьевич

— Тебе бы только нажраться! — недовольно хмыкнула она. Но из машины выгонять меня не стала, повезла домой.

А дом у них действительно что-то с чем-то. Красивый и аппетитный, как эркерный торт, двор большой, ярко освещенный, с английскими газонами и фонтаном. Такая роскошь не один миллион долларов стоит. И не попал бы я сюда, если бы не поддержал Диму в драке.

И снаружи дом великолепный, и обстановка на высшем уровне. Богато живет Настя, но тогда почему телефон у нее краденый? Может, она его просто нашла? И почему на встречу со мной она приезжала на такси, у нее не может не

быть своей машины? И откуда у нее фотография Воротникова, его адрес, если ее интерес крутился вокруг Кати? Почему она не дала ее адрес? Почему я должен был следить за Воротниковым, а не за ней? Слишком уж много подозрительных «почему», и сможет ли Настя дать на них мне ответы? Ответы я, возможно, получу, но вряд ли они покажутся мне правдивыми — имелось на этот счет сомнение…

В каминном зале стоял домашний бар из красного дерева — со стойкой, с высокими стульями. За эту стойку Дима меня и посадил, сам же достал бутылку виски, два хайболла, полез в холодильник за льдом. Настя с осуждением глянула на нас, покачала головой и отправилась на кухню.

— Не обращай на нее внимания, брат, — запоздало махнул на нее рукой Дима. — Просто она злая из-за Катьки… А ты Катьку снимал, да?

— Я.

— Настя попросила?

— Если знаешь, зачем спрашиваешь?

— Ну да, нехорошо вышло. Роман у меня с Катькой когда-то был, мы даже жениться собирались. А тут такое дело…

— За Юрку замуж вышла?

— За Юрку?! Ты и про Юрку знаешь? — озадаченно глянул на меня Дима.

— Да нет, вы говорили… Странно как-то, замуж она собиралась за тебя, вышла за Юрку, а любовь крутила с Воротниковым…

— С Воротом? Ну да, с Воротом крутила…

— А ты его знаешь?

— Знаю, — нахмурился Дима.

Он сухо кашлянул в кулак, взял свой бокал и предложил тост за знакомство. Виски хороший, с глубоким, насыщенным и мягким вкусом — самое то, чтобы пить без закуски. Но от сырной нарезки я бы сейчас не отказался.

— И Настя знает?

— А тебе не все равно? — косо глянул на меня Дима.

— Ну, ты же хотел со мной об этом поговорить.

— Я хотел?

— Ну да, сказал, что поговорить надо, сюда позвал…

— А чего говорить? Показывала мне Настя, как Ворот с Катькой, там все ясно. Нехорошо, конечно, получилось, но это Юркина проблема… Просто спросить хочу, тебе самому это не противно? Ну, с камерой в чужую постель заглядывать не противно? Нет, я тебя не осуждаю… Или осуждаю… Но ты нам с Костей здорово помог, поэтому я без претензий… Ну, давай дернем за нашу победу!

Дима наполнил хайболлы больше, чем наполовину, и это не понравилось Насте.

— Опять как свинья нажрешься, — зло сказала она, швырнув на стол тарелку с сырной и колбасной нарезкой.

— Я не понял, ты что, совсем берега потеряла? — вскипел Дима. — Я ведь не посмотрю, что ты баба!

Этот яростный всплеск эмоций вроде бы и напугал Настю, но сдаваться она не хотела.

— И что ты мне сделаешь?

— Часто вы так ругаетесь? — вмешался я.

— Что?! — осатанело глянула на меня Настя.

— Слава, ты меня, конечно, извини, но ты не в свои дела лезешь! — ополчился на меня и Дима.

— А это у него работа такая, не в свои дела лезть… Чего ты здесь вынюхиваешь?

— Я

вынюхиваю? Ну, вообще-то, вы меня сами сюда позвали…

— Кто тебя звал? Просто Димке выпить не с кем было! Давай, сматывай удочки и вали отсюда!

— Злая ты, Настя, — осуждающе покачал я головой.

— Я не злая, просто хитромудрых терпеть не могу!

— Ну да, я понимаю, ты мужа любишь, ради него на все готова. Дима, наверное, Катю до сих пор любит, а ты ее шлюхой выставила. Ладно, я хитромудрый, а ты чем лучше меня?

— Дим, ты слышал, он же нарывается! — возмущенно протянула Настя.

— Слава, ты за базаром следи! — Дима целиком принял ее сторону.

Вроде бы и крутой он парень, держится с достоинством, не трус, понятия о жизни имеет, но все-таки слабоват характером перед Настей. Она веревки из него вьет.

— Значит, я хитромудрый. А ничего, что менты на меня дело завели?

— Дело? На тебя? — озадачился Дима. — А мы здесь при чем?

— А Воротникова кто убил?

— Воротникова?! Убил?! — Дима в недоумении переглянулся с женой.

— А вы не знали?

— Это ты о чем? — Настя перевела взгляд с меня на бутылку с виски — дескать, не белая ли горячка у меня началась? Судя по ее поведению, она действительно не знала о гибели Воротникова.

— А о том, что я тебя второй день ищу. Потому и подписался за вас, что с тобой хотел поговорить…

— Что ты там про Воротникова говорил?

— Убили его. Я тебе флешку с его подвигами передавал, а он в этом время уже в морге лежал…

— Ты идиот?

— Ты же знаешь Воротникова. И жену его должна знать. Позвони ей, она подтвердит…

— А у меня что, телефон ее есть?

— Она твой телефон знает?

— Нет, не знает. И я ее знать не знаю!

— Слава, ты это, давай обо всем по порядку, — попросил Дима, — а то навалил тут кучу…

— Не знаю, кто эту кучу навалил, только вляпался в нее я.

Настя знала и Воротникова, и Катю, с которой у ее мужа когда-то был роман. И Ольгу она должна знать, как и Ольга про нее. А у Девяткина есть запись, на которой Воротников был с Катей. Менты могли вычислить Настю через Ольгу, но прошло трое суток, а этого не случилось… Неужели Девяткин не просто сомневается в существовании Насти, а даже не пытается найти ее? Неужели он действительно думает, что это я убил Воротникова? А ведь менты следят за мной. Никакой прослушки в своем сотовом я не обнаружил, и в квартире все чисто, но все-таки они «пасут» меня и делают это так тонко, что я не замечаю слежки. Не замечаю, но чувствую ее…

— Что там с Воротом случилось? — взволнованно спросил Дима.

— Убили его. На той квартире убили, где он с Катей крутил. Катя ушла, а он со своим телохранителем остался. Их там обоих и уложили.

— Кто?

— Я.

— Ты?! — шарахнулся от меня парень.

— Менты думают, что я. Я же на этой квартире засветился. Пальчики мои там остались, они на меня по ним и вышли…

— А у них что, твои пальчики были?

— Были. Судимость у меня, четыре года общего режима.

— Ну, я вижу, что ты свой человек, — натянуто улыбнулся Дима и снова наполнил бокалы, на этот раз Настя даже слова не сказала.