Ледяная ловушка

Филимонов Геннадий

— То есть вас нужно тоже сажать в воду? — немедленно отреагировала Лариса.

— Нет, нас нужно обильно поливать пивом, — захохотал Борис.

— Просим всех к столу, — перекрывая шум, торжественно провозгласил Солдатов.

Женщин рассадили таким образом, чтобы они могли, не выбираясь из-за стола, наблюдать за «культурной программой». Самым юным предназначался сладкий, детский стол.

— Я буду краток, — поднял Солдатов бокал с шампанским. — Пусть это прозвучит банально, но, чем больше я живу, тем больше убеждаюсь, что всем самым лучшим в себе я обязан женщинам. Часто великое и смешное, нелепое

и ужасное совершается мужчинами только ради одного взмаха ваших ресниц. И я не был исключением. Но даже в самых моих безумных поступках, совершенных ради любимой женщины, потом находился неожиданный для меня самого высокий смысл. Так выпьем за это неуловимое нечто, делающее нас мужчинами. За вас, дорогие женщины!

За этим тостом последовали другие, и скоро все расслабились и развеселились. Можно было начинать представление.

— Первым номером нашей программы будет инсценированная песня, — громко объявил Солдатов.

Закаленный солнцем и продутый ветрами всех вершин России и дружественных стран, самый опытный горнолыжник в группе Андрей Степин уселся на стул посреди комнаты, а позади него Авдеев и Гоша легли на пол, накрывшись простынями.

— Графиня, мне приснились ваши зубья, — запел Андрей, а Авдеев с Гошей, как ваньки-встаньки, приподнялись навстречу друг другу. Волосы у них стояли дыбом.

— Как будто бы я мчусь на вороном, — Авдеев оседлал Гошу, изображая скачущего всадника. — И хвост его, как хризантемы с клумбы, напоминает мне о вас и о былом.

Авдеев извлек на полном скаку из-под Гоши пушистый мохеровый шарф, свернутый в виде хвоста, и зарылся в него носом.

— Прошу вас, ваша честь, вниманья маломальского,Не то я вымру весь, как лошади Пржевальского.

Запели они все вместе, а всадник с лошадью, встав на колени и тряся по-цыгански руками, двинулся прямо на хохочущую публику. Остальные два куплета шли под обвальный хохот, а последний припев потонул в аплодисментах.

— Спуск чайника с горы Чегет в устье реки Баксан, — объявил Солдатов следующий номер.

Профи включил фонограмму с пением птиц, а Тоник встал на воображаемые лыжи, сдвинул со лба на глаза воображаемые затемненные очки и начал спуск. Почти сразу Профи взял в каждую руку по охапке еловых веток и начал кружиться слева от него по часовой стрелке. Он менял скорость вращения и высоту веток, создавая иллюзию деревьев, мимо которых проезжал лыжник.

Тоник замечательно передавал в пластике неумелые движения чайника и неровности трассы, чудом сохраняя равновесие. Вот он согнулся перед прыжком с трамплина, Профи начал уводить ветки вниз и после прыжка ушел с ними, а Тоник взмыл вверх.

Сначала он летел, прижимая руки к бедрам, а потом раскинул их в стороны, словно паря в пространстве. Чириканье птиц слышалось то громче, то тише, как будто Тоник пролетал мимо них. А вот где-то внизу он услышал разговор нескольких девушек, записанный вчера Профи. Сейчас он звучал на повышенной скорости.

Громкость разговора сначала нарастала, потом начала ослабевать. Лыжник, оглядываясь назад и как бы забываясь, опустил руки вниз. Через мгновение он уже падал и, спохватившись, принялся быстро-быстро махать руками, как птица. Но было

уже поздно. Профи схватил ветки и застыл перед Тоником, сложив их так, чтобы казалось, будто лыжник застрял на дереве.

Через мгновение они раскланивались. Большая часть аплодисментов предназначалась, конечно, Тонику. Но Профи тоже решил блеснуть. Он подошел к пианино, откинул крышку и пробежал пальцами по клавиатуре. Как он и предполагал, инструмент был расстроен, но отступать уже не хотелось.

— Соло на фортепьяно, — объявил Солдатов. — Импровизация.

Профи заиграл. Не зря же он был сыном концертирующего музыканта и, прежде чем всерьез заняться электроникой, изучал сольфеджио.

Все замолчали, настолько его музыка неожиданно вписалась в этот небольшой зал с уходящим в темноту горным пейзажем за окном.

Аплодисменты были не слишком бурными, но продолжительными.

— Что ты играл? — спросила его Алиса.

— Седьмой вальс Шопена, — извиняющимся тоном ответил Профи. — Фортепьяно расстроено, иначе бы ты узнала.

Андрей Степин, не дожидаясь объявления номера, взял гитару и запел грубоватым, мужественным голосом:

Я не владею испанским, немецким,французским, Мой кругозор остается достаточно узким,Только любовь, только воздух, и суша,и море, Только цветы и деревья в моем кругозоре.

После того как он допел всю песню, Оля Башилкина сказала:

— Андрюшенька, нас твой кругозор вполне устраивает. Даже хорошо, что ты играешь на гитаре, а не на пианино. Спой нам еще что-нибудь из Суханова или Визбора.

Андрей запел про Пера, выменявшего корову на скрипку, а когда зазвучал припев, то многие стали танцевать.

— Белый танец, — объявил Солдатов. — Танцуют все!

Алиса не стала приглашать на танец Тоника, чтобы не обидеть Профи, и они все вместе сидели за столом, негромко подпевая Андрею.

Бывало, играет на скрипке скрипач,Все мальчики в пляску, а девочки в плач.А то поведет он смычком, и тотчасВсе мальчики в хохот, а девочки в пляс.

Когда песня закончилась, Солдатов опять взял власть в свои руки.

— А сейчас, — продолжал он, — приглашаются на конкурс семейные пары. Прошу на сцену семьи Авдеевых и Башилкиных.

Володя Башилкин, опираясь на самодельный костыль, выбрался из-за стола.

— Я надеюсь, мы не в беге будем соревноваться? — спросил он.

— Сейчас мы проверим, как жены умеют вас кормить, — громко объяснил Солдатов и вынес две плоские тарелки с разлитой на них сметаной. — Мужчины держат руки за спиной, а жены помогают своим мужьям вылизывать тарелку. Победит тот, кто справится с этим быстрее.

Авдеев настолько рьяно взялся за это дело, что жена, желая ему помочь, наклонила тарелку слишком сильно и, под всеобщий хохот, вылила остатки сметаны ему на грудь.

— Победила семья Башилкиных, — объявил Солдатов и передал победителям приз — медвежонка-панду в маечке с надписью «Аи лав ю». Авдеевым достался утешительный приз — шоколадка.