Ледяная дева (Сказочник)
Шрифт:
В другое время Феликс бы запрыгал от распиравшего его честолюбия и радости. Подумать только, его знают повсюду, он знаменит! Но в теперешних обстоятельствах он поспешно замотал головой.
— О, нет, нет, мы просто однофамильцы.
— Жаль! — протянула дама. — Впрочем, нет. Мне было бы чрезвычайно неловко говорить с человеком, о котором много писали газеты. Ведь вы наверняка слышали об ужасном самоубийстве его жены Соломеи Берг?
— Нет, господа, мы не имели счастья читать столичных газет, потому что давно не бывали в столице. — Нелидов сдержанно улыбнулся.
Софья же не проронила почти ни слова. Нет, им не удастся скрыться нигде. От нерешенных проблем
Глава 25
Софью совершенно измотала дорога, и она уже не чаяла, когда же, наконец, они прибудут в Грушевку. Но, когда вдали она увидела знакомые очертания, в ее душе заскребли кошки. Она вспомнила, какой страшной и чужой ее провожала та же Грушевка.
«Ничего, теперь все пойдет по-иному, теперь все будет хорошо», — пыталась она побороть свои страхи и сомнения. Но это было совсем не просто. Одно дело плюнуть на общество, когда ты далеко, за тридевять земель, и никто не ткнет тебе пальцем в спину, никто не скажет злого слова, никто не смерит презрительным взглядом и не пригвоздит к позорному столбу. Когда она сломя голову убежала с Нелидовым, она понимала, что ее ждет, но только теперь помаленьку стали вырисовываться омерзительные черты незаконного сожительства. Когда нужно постоянно врать, кривить душой или быть готовой к унижению и неприличностям от всех, начиная от прислуги в гостинице и заканчивая людьми, которые раньше почитали за честь приложиться к ручке, теперь же они на порог ее не пустят.
По пути они несколько дней прожили в Петербурге. Пока Феликс бегал в издательства, Софья не сделала ни шагу из номера, боясь неприятных встреч. Единственный раз она покинула номер, и Нелидов на извозчике довез ее до дома Толкушиных на Сергиевской улице.
Подруги встретились со слезами. Ангелина Петровна постарела и вся измучилась неизвестностью, потому что с ее мужа так и не было снято подозрение в убийстве ненавистной Кобцевой. Более того, следователь арестовал Тимофея Григорьевича и поместил его в дом предварительного заключения. Несмотря на собственные несчастья, Ангелина Петровна приняла живое участие в судьбе подруги, она уже знала о ее побеге. И, увы, совершенно не одобряла. Впрочем, теперь, она не имела готовых рецептов семейного счастья и потому не посмела укорять подругу. У Толкушиной Софья пробыла недолго и поспешно вернулась в гостиницу. А на другой день она и Нелидов направились в Грушевку.
Когда Софья ступила на землю усадьбы, у нее закружилась голова от волнения. Каково-то ей тут будет? Станет ли этот дом ее настоящим домом, домом ее семейного счастья? Она подошла к крыльцу и радостно вскрикнула. На пороге в лучах последнего осеннего солнца грелся Зебадия.
— Зебадия! — закричала Софья. — Феликс, взгляни! Это же Зебадия!
Кот от ее возгласа привстал и выгнул спину, потянулся и неспешно подошел. Понюхал подол платья, подумал, подумал и стал тереться об ее ноги.
— Узнал! Батюшки, он узнал меня! — Софья схватила кота на руки и прижала к себе. — Милый мой дружок! Да как же я рада видеть тебя! Да как ты вырос!
Она трясла кота и плакала от умиления.
Слезы и плач последовали и после того, как в Грушевку, по просьбе Софьи, из Энска прибыли Матрена и Филипп Филиппыч. Тут уж рыданья, охи и ахи раздавались по дому целый день. Матрена в себя не могла прийти от сознания того, что она снова со своей
Когда Софья и Матрена остались одни, молодая женщина спросила настороженно:
— Как там поживает мой незадачливый супруг господин Горшечников?
— А что ему сделается-то! — махнула рукой нянька, точно муху перед собой представила. — Погоревал, погоревал, да и успокоился. Съехал на квартиру, правда, иногда забегает проведать, да скушать чего-нибудь вкусного, на холостых-то харчах много не нажируешь! Придет да и сидит, душу тянет разговорами. Все пытается выведать, где вы да что вы. А я ни-ни!
— А что в городе, поди, клеймят меня позором? — Софья сама боялась этого вопроса.
— Не без того. Все языки об тебя счесали, что и говорить. Я первое время из дому боялась нос высунуть, Филипп Филиппович по лавкам ходил за провизией, с него что возьмешь! — Матрена тяжело вздохнула. — Мелентий твой, конечно, завалящий супруг, но коли в церкви венчались… Да и этот писатель все же вдовец, странный человек, непонятный мне. Как ты теперь будешь жить? Нехорошо это. Ох, нехорошо!
— Матрена! — Софья строго постучала пальцем. — Сделанного не изменишь. Я ошиблась, выйдя за Мелентия, и теперь расплачиваюсь за эту скоропалительную ошибку. А с Феликсом мне очень даже хорошо, просто замечательно! И ты не грусти, все образуется!
— Дай-то бог! — Матрена все вздыхала. Но радость от того, что они снова вместе, пересилила страхи и опасения за дальнейшую судьбу.
Жизнь в Грушевке после возвращения хозяина потекла своим чередом. Размеренно, тихо, спокойно и радостно. Каждый день Нелидов и Софья встречали с мыслью о том, что они вместе. Феликс снова начал писать и по вечерам читать Софье написанное. Софья, хоть и была всего лишь провинциальной учительницей, тем не менее, имела отличный вкус и была начитанной. Она внимательно слушала Нелидова и иногда позволяла себе дельные замечания. Потом он попросил ее править тексты и переписывать набело. Таким образом, Софья стала частью не только его бытия, но и его творчества. Соединились не только их тела, но и их души. Софья не могла более ни о чем мечтать. Он посвятил ее в свою тайну, он сделал ее жрицей своей религии.
День между тем стал совсем короток. Уже рано топили печи и зажигали лампы по всему дому. Софья куталась в теплые шали, потому что из щелей старого дома нещадно дуло. Прежний хозяин имения, покойный дядюшка Феликса, царство ему небесное, выписал из Англии большую бронзовую ванну на ножках. Эту ванну наполняли горячей водой, и Софья могла часами наслаждаться теплом. Однажды, когда нега охватила все ее существо и глаза закрылись, Софья вдруг почувствовала некий толчок, движение. Открыла глаза и увидела Зебадию. Любимый кот после воссоединения с хозяйкой не отходил от нее ни на шаг. И вот теперь он решил присутствовать и при купании. Кот легко вспрыгнул на край ванны и замер. Замерла и Софья, по горло в воде. Она уже приготовилась к тому, что животное поскользнется, упадет в воду и оцарапает ее с громким воем. Но кот грациозно двинулся по краю ванны и без помех обошел ее всю. После чего, потоптавшись немного, развернулся и двинулся в обратную сторону. Зебадия уверенно ставил одну лапу в белом чулке перед другой, словно он шел не по скользкому влажному краю ванны, а по ровному паркету.