Ледокол
Шрифт:
Май 1941 года — это резкий поворот во всей советской пропаганде. До этого коммунистические газеты прославляли войну и радовались тому, что Германия уничтожает все больше и больше государств, правительств, армий, политических партий. Советское руководство просто в восторге: «Современная война во всей ее страшной красоте!» («Правда», 19 августа 1940 года).
Или вот описание Европы в войне: «трупная свалка, порнографическое зрелище, где шакалы рвут шакалов» («Правда», 25 декабря 1939 года). На этой же странице — приветственная дружественная телеграмма Сталина Гитлеру. Коммунисты убеждают нас, что Сталин верил Гитлеру и хотел с ним дружбы, а в качестве доказательства суют нам сталинскую телеграмму от 25 декабря: «Главе Германского Государства
И вдруг все изменилось.
Вот тон «Правды» на следующий день после сталинской секретной речи: «За рубежами нашей родины полыхает пламя Второй Империалистической войны. Вся тяжесть ее неисчислимых бедствий ложится на плечи трудящихся. Народы не хотят войны. Их взоры устремлены в сторону страны социализма, пожинающей плоды мирного труда. Они справедливо видят в вооруженных силах нашей Родины — в Красной Армии и Военно-Морском флоте — надежный оплот мира… В нынешней сложной международной обстановке нужно быть готовым ко всяким неожиданностям…» («Правда», 6 мая 1941 года, передовая статья).
Вот как! Сначала Сталин пактом Молотова — Риббентропа открыл шлюзы Второй мировой войны и радовался, видя, как «шакалы рвут шакалов», а вот теперь вспомнил и о народах, которым захотелось мира и которые с надеждой взирают на Красную Армию!
Сам Сталин в марте 1939 года обвинял Великобританию и Францию в том, что они хотят ввергнуть Европу в войну, оставаясь сами в стороне от нее, а потом «выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия» (И. В. Сталин. Доклад 10 марта 1939 года).
Что там затевали «империалисты», я не знаю. Но на подписании пакта, который был ключом к войне, присутствовал только один лидер — Сталин. При подписании пакта о начале войны ни японские, ни американские, ни британские, ни французские лидеры не присутствовали. Даже германский канцлер — и тот отсутствовал. А Сталин там был. И именно Сталин остался пока в стороне от войны. И именно он теперь заговорил о Красной Армии, которая может положить конец кровопролитию!
Совсем недавно, 17 сентября 1939 года, Красная Армия нанесла внезапный удар по Польше. На следующий день по радио советское правительство объявило, почему: «Польша стала удобным плацдармом для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР… Советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам… Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения…» («Правда», 18 сентября 1939 года).
Тут бы самое время задать вопрос: «Кто же превратил Польшу в «удобный плацдарм для всяких случайностей»? Но об этом — в следующей книге.
Цинизм Молотова (и Сталина) границ не имеет. Гитлер пришел в Польшу «расширять жизненное пространство для немцев». А Молотов — для другой цели: «Чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью» (там же).
Но и в настоящее время советские коммунисты не изменили своего мнения о характере тех событий. В 1970 году вышел официальный сборник документов по истории советских пограничных войск (Пограничные войска СССР. 1939 — июнь 1941). Например, документ N 192 утверждает, что советские действия в сентябре 1939 года имели целью «помочь польскому народу выйти из войны».
Советский Союз всем и всегда «бескорыстно» помогал найти путь к миру. Вот 13 апреля 1941 года Молотов подписывает пакт о нейтралитете с Японией: «поддерживать мирные и дружественные отношения и взаимно уважать территориальную целостность и неприкосновенность… в случае, если одна из Договаривающихся сторон
Когда Сталин находился на краю гибели, Япония слово свое сдержала. Но вот Япония — на краю гибели. Красная Армия наносит внезапный сокрушительный удар. После этого советское правительство объявляет: «Такая политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от опасностей и разрушений…" (Заявление советского правительства от 8 августа 1945 года). Необходимо отметить, что формально заявление было сделано 8 августа, а советские войска нанесли удар 9 августа. На практике удар наносился по местному времени на Дальнем Востоке, а заявление было сделано через несколько часов после этого в Москве по московскому времени.
На военном языке это именуется: «Подготовка и нанесение внезапного первоначального удара с открытием нового стратегического фронта» (Генерал армии С. П. Иванов. Начальный период войны. С. 281). На политическом языке это именуется: «Справедливый и гуманный акт СССР» (Полковник А. С. Савин. ВИЖ, 1985, N 8, с. 56).
Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский после нанесения первого сокрушительного удара обратился к своим войскам: «Советский народ не может спокойно жить и трудиться, пока японские империалисты бряцают оружием у наших дальневосточных границ и выжидают удобного момента, чтобы напасть на нашу Родину» («Коммунист», 1985, N 12, с. 85). Советские маршалы всегда боятся, что кто-то на них нападет. Малиновский произнес эти слова 10 августа 1945 года. Хиросимы уже нет, и Малиновский об этом знает. Неужели «японским империалистам» после Хиросимы больше нечем заняться, как «выжидать удобный момент»?
Современные советские публикации (например, ВИЖ, 1985, N 8) настаивают, что «вступление СССР в войну с Японией отвечало также интересам японского народа…» «Советский Союз преследовал цель избавить народы Азии, в том числе и японский, от дальнейших жертв и страданий…»
В мае 1941 года советская пресса вдруг заговорила о том, что народы Европы захотели мира и с надеждой смотрят на Красную Армию. Это был тот же тон, те же слова, что произносятся перед каждым коммунистическим «освобождением».
В конце 1938 года завершилась Великая чистка в Советском Союзе. Наступил новый этап. Новые времена — новые цели — новые лозунги. В марте 1939 года Сталин впервые заговорил о том, что нужно готовиться к каким-то «неожиданностям», и не внутри страны, а на международной арене. В августе 1939 года Сталин преподносит первый сюрприз, первую «неожиданность», от которой ахнул не только весь советский народ, но и весь мир: пакт Молотова — Риббентропа. Тут же германские, а за ними и советские войска вступают в Польшу. Официальное советское объяснение: «Польша превратилась в поле для разных неожиданностей». Что ж, эта угроза ликвидирована бескорыстным актом советского правительства, Красной Армии и НКВД. Но Сталин призывает быть готовыми «к новым неожиданностям», т. к. «международная обстановка становится все более и более запутанной».
Казалось бы, чего же проще: мир с Германией подписан, где же запутанность ситуации? Но Сталин настойчиво повторяет свое предостережение не верить кажущейся простоте, быть готовым к неожиданностям, к каким-то резким поворотам и изменениям.
Май 1941 года — это месяц, когда лозунг «быть готовым к неожиданностям» вдруг загремел набатом по всей стране. Он загремел в первый день мая с самой первой страницы «Правды» и был повторен тысячекратно всеми другими газетами, сотнями тысяч голосов комиссаров, политработников, пропагандистов, разъясняющих лозунг Сталина массам. Призыв «быть готовым к неожиданностям» зазвучал в приказе Наркома обороны N 191, объявленном «во всех ротах, батареях, эскадрах, эскадрильях и на кораблях».