Ледокол

Ann Lee

Не передать всё ту горечь, что я испытала, обжёгшись об него. Не поймёт он, как я умирала, глядя в его безразличное лицо, когда его руки душили меня.

Как унижал меня, не поймёт, и убил, в конце концов, то малое что зародилось в моём сердце к нему. Растоптал. Потому что не нужно ему это. Ведь он предупреждал меня, не обольщаться на его счет, а я….

— Что здесь происходит? — громкий голос разноситься на всю помывочную.

Кир неохотно оборачивается, открывая мне обзор.

У входа стоит

Серега, уперев руки в бока.

В коем-то веки он вовремя пришел.

— Защитник твой? — скалится Кир, и снова поворачивается ко мне, и выбившуюся прядь мне за ухо заправляет. Я вздрагиваю, и отшатываюсь от него.

— Уходи Кир, я найду деньги, и всё отдам тебе, только уходи.

— Слышь, девушка просит уйти, — Серёга делает шаг навстречу Киру, который впивается в меня взглядом, не обращая на него никакого внимания.

— Всё ещё думаешь, что можешь указывать мне, — леденеет его голос.

— Я не указываю, а прошу, уходи, — скольжу в сторону, а потом и вовсе встаю за спину охранника.

Кир провожает меня тяжёлым взглядом, вплоть до того пока я не скрываюсь полностью за Серёгой. Запахивает рубашку, и молча выходит, оставив только свой аромат, и напряжённую атмосферу. Я приваливаюсь лбом к широкой спине Серёги, и облегчённо вздыхаю.

— Юль? — тянет Серёга.

— Ничего не спрашивай Соколов, просто молчи, — прошу я, всё ещё привалившись к нему, перевожу дух.

Надо собраться, где только сил найти?

Смену дорабатываю спокойно, потом Серёга вызывает мне такси и даже провожает до двери квартиры. Но Кира нет, поэтому это оказывается излишним.

Соколов намекает, что может и переночевать у меня, если я боюсь, и я по старой памяти шлю его подальше. Заваливаюсь в кровать, и как мазохистка вспоминаю нашу встречу с Киром, проигрывая в голове все его слова, снова и снова, пока не засыпаю.

35

А на следующий день начинается.

Я не успеваю выйти из квартиры, собралась ехать за Андрейкой, к родителям, как мне тут же на встречу, идёт парень, с огромной корзиной цветов.

— Это шестьдесят первая квартира? — спрашивает он у меня.

— Да, — киваю я, и указываю на номер своей двери.

— Тогда это вам, — протягивает корзину мне, которая оказалась очень тяжёлой.

— Мне? — удивилась я, подпирая, сей дар боком к стенке.

— Да, вы же Кузнецова Юлия?

— Я, — почему-то неуверенно тяну, — но это какая-то ошибка.

— Ну, если вы Юлия и квартира ваша, какая же может быть ошибка, — усмехается парень, и, прощаясь, сбегает по лестнице вниз.

А я стою ошалело рассматриваю цветы, в основном пионы. Красивые, нежные бутоны. Лиловые, розовые, белые.

Неужели этот трогательный жест от Кира?

Но как я не искала, записки не было, видимо предполагалось, что я пойму сама.

И я поняла.

Заперла

корзину дома и поехала за сыном. Но это было только начало.

Вечером, были розы.

С утра орхидеи, потом тюльпаны. И приносили не только цветы. И корзины с фруктами. И шоколадное ассорти. И какие-то совершенно роскошные наборы люксовой косметики. Всё это приходило каждый день, то домой, то на работу, пока я, наконец, не набралась смелости и не позвонила ему.

— Ямал, остановись, — сказала вместо приветствия.

— Я приеду, — толи вопрос, толи ставит перед фактом.

— Можешь делать что хочешь, только заканчивай этот балаган, — настроена я была довольно воинственно, — и давай после работы, — и положила трубку.

«Убьёт», — подсказал внутренний голос.

И я даже мысленно представила, что он сжимает трубку сейчас с такой силой, что та жалобно трещит.

Да и по фиг!

Пусть приезжает, тем более что я собрала немного денег, заняла, плюс те которые остались от возврата вещей, может, удастся выкупить немного спокойствия.

* * *

Сегодня работала официанткой в ночную, и всю ночь сканировала зал на предмет присутствия Ямала, но того нигде не было.

Неужели сдержит слово?

Сдержал.

Когда я вышла из ресторана, на пустую парковку, стоял, курил возле своей спортивной машины. Фонари щедро освещали ночную улицу. Погода была по-зимнему холодной, хоть она ещё и не вступила в свои права, Горячее дыхание тут же превращалось в парок. А Кир стоял в распахнутом полупальто. Под ним тонкая любимая черная футболка, из под которой на шее чётко видны буквы татуировки. Увидев меня, достал с переднего сидения опять букет цветов, замер в ожидании.

Ну что ж мы подойдём, мы не гордые.

— Ты думаешь сто первый букет, что-нибудь изменит? — спрашиваю я, не делая попыток взять протянутые цветы.

— Не знаю, — пожимает плечами, и откидывает его на капот машины, выпускает дым — женщинам нравятся цветы!

— Ну да, — фыркаю я, — а ещё им нравится, когда их не душат и не насилуют!

— Бля! Ну, че ты опять завелась! Какого хера тебе ещё надо то? — цедит сквозь зубы.

— Серьёзно, — грустно усмехаюсь я, — ты бы мог просто извиниться для начала!

— Я, по-моему, достаточно извинился, — тоже складывает руки на груди.

— Ну да, конечно, — я достаю из сумочки конверт с деньгами, — на вот, — вкладываю в его руки деньги, — это только малая часть, но я и не бандит, а простая официантка.

Ямал небрежно раскрывает конверт, осматривает вложенные деньги.

— И чё это? — откидывает окурок, хмуриться, смотрит сквозь прищур на меня.

— Оплата мной, моего долга, — ёжусь под порывами ветра.

— Не нуждаюсь, — хмыкает он, и обратно конверт мне возвращает.