Леди Вольфрам
Шрифт:
Девушку, конечно, это расстроило. Идя по дороге к другой деревушке, она размышляла, как можно раздобыть больше денег. Альбрехт с любопытством на неё иногда посматривал. Увлекшись песнями, она совершенно забыла о своей любимой привычке – переговариваться с ним.
В следующей деревне её приняли ещё радушнее. Теперь она не только пела, а и плясала. Девушка чувствовала восторг на лицах людей.
Альбрехт стоял
Под конец песни Альбрехт прошёлся со шляпой, и в неё посыпалось много серебряников.
Такой же успех ждал молодую волшебницу и дальше. Она старалась, чтобы как больше людей запомнили её имя – Леди Вольфрам. За день девушка настолько разошлась, что уже не чувствовала голода. Песня пошла за песней, деревня за деревней.
Под конец дня, уставшая от пения и плясок, Рада присела на деревянную лавочку в деревне, где она только что пела. У них собралось достаточно денег, чтобы на первое время купить себе еды. На этом девушка решила не останавливаться.
Запасшись провизией, они впервые за неделю ночевали не на холодной земле, а на кроватях. Хоть не на мягкой перине, но и не на досках.
После стольких событий этот вечер был самым лучшим. Вымывшись дочиста, Рада распустила волосы, сев на свою кровать. Впервые за время их знакомства им пришлось жить на постоялом дворе в одной комнате.
Расчесывая длинные волосы, девушка тихо напевала песенку, что принесла им деньги и кров на эту ночь. Альбрехт сидел на соседней кровати и чистил свою обувь. Рада присмотрелась к нему повнимательнее и увидела, как губы его шевелятся, будто он что-то напевал. Девушка уловила знакомый мотив. Это оказалась сегодняшняя песня.
Отложив гребень на подушку, Рада посмотрела в окно. Там уже садилось солнце.
– Альбрехт, а ты умеешь петь? – поинтересовалась она, взглянув ему в глаза.
– Нет! – лаконично ответил он, отведя взгляд.
– Врешь? – усмехнулась Рада, снова словив его взгляд.
Альбрехт сидел, сцепив пальцы, и бросал по сторонам растерянные взгляды. Рада не отводила от него своих сине-зеленых глаз, как будто всё зная. Наконец, юноша не смог больше выдерживать её выжидающего взгляда.
– Да, вру! Как ты узнала об этом?
– Ты только, что
Альбрехт понял, что его обвели вокруг пальца. Вздохнув, он отвернулся от неё.
– Я не пою больше!
– Почему? – растерянно посмотрела на него Рада.
– Леди Вольфрам, я не пою больше и никогда петь не буду! У меня действительно есть голос, но не такой как у тебя! Я не хочу позориться! И это не только из-за этого…
– Расскажи! – попросила Рада, наклонившись.
– Что тут рассказывать? Всё, что было дорого мне, сгорело тогда в огне! Мне тяжело. – ответил юноша, опустив глаза.
– Альбрехт, увы, мне тяжело тебя понять! Я выросла без родителей в детском доме! Меня потом воспитывала тетя, которую я не любила! Мне не жаль расставанию с ней! Меня бросили друзья, когда была нужна их помощь, моя мать оказалась пиратом! Я, как и ты несчастна, у меня кроме этих песен нет ничего родного!
Альбрехт поднял на неё глаза, его удивила откровенность девушки.
– Что такое детский дом? – переспросил он.
– Это, то место, куда попадают дети, которых бросают их родители! Они там живут всё время, пока им не исполняется восемнадцать лет. Судьба этих детей очень тяжелая, не все из них выбирают нужную дорогу, половина сходят с неё. Если повезет и их усыновит хорошая семья они, может быть, будут счастливы! – ответила девушка. – Альбрехт, у тебя была такая мать! Ты её любил, она тебя любила! Может быть, ты когда-то узнаешь о судьбе своей родной матери, но ты никогда не узнаешь, как это быть брошенным в лесу, никому не нужным! Тебя любили, меня нет!
– Но как? Ты же Леди Вольфрам! Твой род богатый и знаменитый у тебя во времени! Ты же сама мне это говорила! Как же так, что они тебя бросили? – растерялся юноша.
– Я не знаю! Когда я нашла свою мать, она сказала, что над нашим родом лежит проклятие, что родители не могут видеть детство своих детей! Но я не верю этому, это всего лишь отговорки! – сказала Рада.
– У тебя довольно странное имя, Леди Вольфрам! – вдруг произнес Альбрехт.
Рада рассмеялась и встала со своей кровати.
– Ты сначала сделай то, что я тебя попросила, а потом я отвечу тебе!
– Ты, о чём? Я не буду петь! – запротестовал Альбрехт.
Конец ознакомительного фрагмента.