Леди ведьма
Шрифт:
Но прежде чем Бор успел ответить, к нему повернулся Ален, вспомнивший, наконец, правила хорошего тона:
— Благодарю за помощь, сударь.
— О да, тысяча благодарностей за столь своевременную поддержку, — замурлыкала Далила, слишком уж ласково. Глаза ее сверкали.
Бор уже открыл рот, явно собираясь возразить. Но тут он увидел ее лицо и окаменел.
Далила тоже на мгновение застыла.
Ален, Корделия и Джеффри пристально смотрели на них; даже они ощутили напряжение, повисшее в воздухе
Наконец Далила с презрением отвернулась.
— Да это всего лишь лесной бродяга, разбойник!
— Но бродяга на твоей стороне, миледи! Или, вернее… — Он повернулся к Корделии, — ..на твоей стороне.
— Разбойник? — переспросил Ален. — Постой-ка! Я ведь знаю тебя, не так ли? Ты атаман разбойников, которых я победил и отправил к моей госпоже! — Он повернулся к Корделии. — Леди Корделия, зачем же ты отпустила этого человека?
— Я его не отпустила. — Корделия нахмурилась, несколько озадаченная, однако глаз от Бора не отвела. — Вместе со всей шайкой я послала его к сэру Марису. Ответь же. Бор, как расправился с тобой сенешаль?
— Бор? — удивился Ален. — Тебе известно его имя?
— Разумеется, — последовал возмущенный ответ — возможно еще более возмущенный оттого, что Ален-то сражался за другую женщину. — Я потребовала от него назвать имя и положение.
— Сэр Марис велел мне идти на все четыре стороны и больше добрых людей не тревожить, — объяснил Бор. — О злых он ничего не сказал.
Ален улыбнулся:
— Итак, тебя ничего не останавливало, чтобы потревожить вот этих. — Он кивнул вслед ведьме и ее свите.
— Да, хотя шел я за добрыми людьми. — Бор пристально посмотрел на Корделию, и она чуть ли не кожей ощутила теплоту его улыбки.
Глаза Алена сверкнули ревностью. Он подвел коня поближе к Корделии:
— Несомненно, миледи принадлежит к «добрым людям» — лучшая из лучших и прекраснейшая из прекрасных, она слишком хороша для неисправимого мошенника, каким ты предстал перед " 1 ней!
— Если я неисправим, так не пытайся меня исправить. — Бор по-прежнему смотрел прямо в глаза Корделии:
— Прикажете мне убираться?
— Н-н-нет, — с трудом выдавила из себя Корделия, а затем, будто спохватившись, торопливо добавила:
— Дорога через лес кажется опасной; неизвестно, какие еще препятствия встретятся на нашем пути.
— Что ж, могу рассказать, — ухмыльнулся Бор. — Я исходил этот лес вдоль и поперек! Ты права, миледи, опасности здесь подстерегают на каждом шагу; чудовища, всевозможные дикие звери, самые безобидные из которых волки и медведи. Есть тут великаны-людоеды, есть дикари, есть опасности на любой вкус!
Нет, даже с двумя столь доблестными рыцарями ты не можешь чувствовать себя
— И я не могу, — надменно заявила Далила.
— Конечно, и ты, миледи. — Если взгляд Бора, устремленный к Корделии, можно было назвать теплым, то на Далилу он зыркнул просто испепеляюще. — Всякая прекрасная дама, пересекающая этот лес, нуждается в защите, и чем прекраснее эта Дама, тем больше стражи ей потребуется.
— В таком случае, — ядовито заметил Джеффри, — леди Далиле потребуется целая армия.
Бор удивленно посмотрел на него:
— А как же леди Корделия, сударь?
— Ну, Корделия, — отмахнулся Джеффри. — Она же моя сестра.
— Понятно, — язвительно усмехнулся Бор. — А сестра, конечно, никогда не покажется прекрасной брату. — Он повернулся к Корделии, и глаза их снова встретились. — Но позволь заверить тебя, миледи, я не твой брат.
— Нет, иначе я бы узнала тебя, — Корделия изо всех сил старалась говорить с холодным безразличием, но ничего у нее не вышло. Бор не сомневался в интересе, который вызывает у девушки.
— Ну, хватит! Мы что, весь день здесь болтать собираемся? — Далила потрясла уздой, так что зазвенели кольца упряжи. — Или мы больше не едем к дому моего отца?
— О, конечно, конечно! — Ален повернулся к Бору и строго сказал:
— Спасибо за помощь, любезный. А теперь ступай.
— Нет, я остаюсь. А называть меня «любезный»… — Лицо Бора ожесточилось. — Ручаюсь, мое происхождение не ниже твоего, и я был посвящен в рыцари. Да, судьба сыграла со мной злую шутку, а потому я не всегда сохранял свое достоинство, но знатности моей это не умаляет.
Ален удивленно скривил губы:
— Происхождение не ниже моего, сударь? Не сомневаюсь, что любое предательство рыцарских идеалов умаляет знатность даже при самом высоком происхождении.
— Если так, — мрачно отозвался Бор, — то многие на Грамарие давно свели на нет все благородство своего происхождения, пусть и носят при этом герцогские короны и возглавляют самые знатные дома.
Ален перестал улыбаться.
Корделия решила, что атмосфера чересчур сгустилась. Она чмокнула Фессу, и тот встал между двумя мужчинами, прервав дуэль твердеющих взглядов.
— Полно, господа! Довольно праздной болтовни — в этом леди Далила совершенно права. — Она тщательно подчеркнула «в этом». — Поехали.
— В дом ее отца? — удивленно спросил разбойник.
— Разумеется, — ответила Корделия.
— Да, — сурово подтвердил Ален. — Мы дали слово сопровождать эту даму до дома, хотя я сомневаюсь, сударь, что ты способен понять, как важно держать свое слово!
Теперь потемнел взор Бора, и Корделия поторопилась вставить:
— Ален! Это неблагородно! — А потом добавила им обоим: