Леди ведьма
Шрифт:
Полли даже не обратила внимания на ворчание МакКина. Она поспешила усесться в карету, и МакКин, схватив со стола еще не читанную утреннюю газету, пошел вслед за ней.
Хотя карету трясло, МакКин умудрялся спокойно читать.
– Что-нибудь есть интересное? – спросила Полли.
– «Сегодня утром владелец банка «Солтер энд Солтер» сэр Колин Солтер покончил с собой».
– Тот самый банк, в котором дядя потерял все свои деньги! – воскликнула Полли.
– «Грозившее ему разорение и позор, таким образом, не затронет его семью», – закончил читать МакКин.
– Для бывших вкладчиков
– Не знаю, но мой нос чует здесь какой-то подвох.
– Убийство?
– Думаю, нет.
– А было бы забавно, если это жена постаралась ради блага своих детишек.
– Хм, – МакКин посмотрел на Полли из-за газеты, – а вы, не то, что юные леди вашего круга, не боитесь строить смелые предположения, какими бы ужасными они ни были.
– Страх закрывает от нас правду. А я не желаю этого делать. И знаете, кажется, мне начинают нравиться ваши детективные загадки. Это намного интереснее, чем игра в го или шахматы.
МакКин улыбнулся и продолжил что-то вычитывать из газеты. А Полли хотелось сказать МакКину: «Королева Виктория в смертельной опасности! Мелисса Морро и её компаньонка доберутся до нее!» Все утро Полли порывалась это сделать. Но она остановила себя, сказав, что никто не поверит в подобное, тем более скептичный МакКин. И она продолжала молчать, обещая себе, что расскажет МакКину о ночном видении, когда он будет к этому готов.
Они приехали в поместье точно к обеду, но пикник пришлось отложить из-за вдруг начавшегося ливня. Но никто, ни гости, ни хозяева не были расстроены из-за этого и, казалось, даже наоборот, обрадовались. МакКин спешил разобраться с происшествием, Чарльз же, увидев первые капли дождя, сразу сказал Полли: «Разве не уютнее сидеть за карточным столом или в кресле, чем на пне или на сырой земле?» Но за фразой, сказанной в утешение гостьи, Полли увидела настоящее желание и чувства Чарльза: видимо, он и вправду не любил природу, радуясь любой возможности избежать пребывания на ней.
В гостиной МакКина и Полли приветствовал хозяин Арчибальд де Мобрей, молодой человек лет восемнадцати, и его жена Шарлотта, возрастом около двадцати пяти лет. Они были настолько мрачны и угрюмы, что даже немного напугали Полли, она была удивлена, что у Чарльза такие неприятные друзья. Может, дело было в пропаже сестры, но даже в этом случае они могли бы быть чуточку поприветливее.
– Мой отец, Льюис Филипп, – сказала низким и сиплым голосом герцогиня, – неважно себя чувствует, так что на обеде его не будет.
– Скорейшего ему выздоровления, – пробормотала Полли.
– Вы очень милы, – герцогиня изобразила улыбку, но лучше бы она этого не делала, улыбка её была похожа скорее на оскал, и Полли отшатнулась. Если бы не МакКин, невозмутимо стоявший рядом, Полли бы под любым глупым предлогом убежала отсюда.
За обедом под огромной, сверкающей, из богемского стекла люстрой в тысячу свечей за ужасно длинным столом сидели: на торце молодой герцог, Полли рядом с Чарльзом, а МакКин и герцогиня напротив них. Стол был богато уставлен золотыми приборами, хрустальными бокалами и всевозможными яствами. Тихие, как призраки, слуги незаметно подливали вино и подносили блюда. Арчибальд молчал, словно думая о своем, а Шарлотта де Мобрей была ужасно церемонна,
– Арчи неплохо играет на фортепьяно, – сказала герцогиня и сделала жест своему супругу.
Арчибальд не проронивший до этого ни слова, кроме слов приветствий, ответил:
– Ну что ты, я давно не тренировался, – и все же прямиком пошел к инструменту, стоявшему в углу комнаты.
Он открыл крышку, вздохнул, и руки его, упав на клавиши, запорхали, извлекая будто тысячу звуков сразу. Они принесли волнение и скорбь. Но вдруг возник пассаж, он стремительно взлетел до верха и оборвался, заставив замереть сердце, а потом промелькнул еще один пассаж, так же оборвавшийся, словно тонкая нить в тишине, но вот смятение закончилось и воцарилось спокойствие. Под конец, словно вспенившееся шампанское, музыка залила всю комнату и остановилась. Полли даже ахнула от восторга и тут же захлопала, заполняя наступившую тишину.
– Это великолепно! – не удержавшись, сказала она.
Арчи был оживлен и воодушевлено сиял.
– Ну что вы, – ответил он, – просто когда твой учитель Моцарт, невозможно не…
МакКин и Полли удивленно переглянулись, и Чарльз, быстро перебив друга, сказал:
– Конечно же, сын Моцарта. Сам-то Моцарт жил веком раньше, – четко подчеркнул он, хмуро глядя на друга.
– Но ведь сын Моцарта не был музыкантом, – неуверенно сказала Полли.
– Зато владел музыкальными тайнами, которые перенял от отца, – сказал Чарльз.
Но его тут же возмущенно перебил Арчи.
– Вообще-то, – сказал он, – второй сын Моцарта, Франц Ксавьер, тоже был композитором и педагогом. Я даже написал ему как-то пару писем, но переписка у нас не сложилась, характер у Франца был довольно тяжеловат.
– Это же сколько он прожил, если родился где-то в конце восемнадцатого века, – вдруг задумалась Полли, – а вы недавно общались с ним.
– Да нет, – вздохнул Арчи, – это было давно…
Чарльз, прерывая слова друга, быстро добавил:
– Ну а теперь, может, вы, мисс Бригстоун, порадуете нас музицированием?
– После такого выступления, я боюсь, это будет выглядеть убого, лучше я откажусь.
Понурый Арчибальд отошел от рояля и, кинув какой-то злобный взгляд на Чарльза, сел у камина.
– Ну что ж, я тоже уже устала, – сказала герцогиня и встала, заставив подняться и остальных.
Первый раз Полли видела такой блестящий и такой короткий музыкальный вечер.
Арчибальд спросил МакКина, наверное, он хочет заняться теперь делом?
– Я давно жду соизволения осмотреть дом, – ответил МакКин.
– Ну весь дом осматривать глупо, – возразил Арчи, – а вот спальню Хелен пожалуйста.
– Глупо было бы что-то упустить, – отрезал МакКин, – если вас, конечно, еще интересует, куда подевалась ваша сестра.
– Мы обыскали всё, – сверкнул глазами Арчи. – Она будто испарилась! – и уже воротясь к своему обычному мягкому тону, продолжил: – Но если вам не жаль времени, ищите, осматривайте все. Кроме хозяйских спален, разумеется, этого герцогиня не потерпит.