Леди Удача
Шрифт:
Цезарь выгнул спину, зашипел изо всех своих кошачьих сил. Это был сильный ход, но никакое шипение не могло напугать Вулфрама, закаленного в битвах с енотами.
Вулфрам прыгнул. Цезарь смазал его по носу когтистой лапой.
В гостиной началось что-то невообразимое. Вулфрам ринулся под стол, опрокинул его, выскочил с другой стороны и устремился в погоню за белым котом. Круг за кругом описывал он по залу, переворачивая все предметы меблировки, попадавшиеся ему на пути. Оглушительный лай. рычание и шипение заполнили гостиную.
Перепуганные
Это был сущий ад, катастрофа высшего разряда. Чарити металась, кричала на пса, который ловко уворачивался от ее рук. Запыхавшаяся Чарити нашла глазами Рейна и послала ему умоляющий взгляд, рассчитывая на его помощь. Рейн тоже был весь красный — но от смеха!
Он хохотал до слез, глядя на то, как увесистый Цезарь скребет когтями по мрамору камина, пытаясь забраться на каминную полку, где он был бы в безопасности.
Дважды Вулфрам едва не настиг кота, но оба раза тому удалось ускользнуть. Однако Вулфрам не унывал: ведь в догонялках главное — сам процесс погони. И пес радостно кидался снова и снова.
Чарити начала пятиться к двери и громко звать Вулфрама, и призывы ее наконец возымели свое действие. Но не Вулфрам, а Цезарь кинулся к ней на голос, угадав, что здесь путь к спасению. Кот пулей пронесся через зал, нырнул под ее юбку и был таков. Вулфрам же, мчавшийся за ним не разбирая дороги, со всего разбега врезался в свою хозяйку. Чарити вцепилась в пса изо всех сил и сумела остановить его.
Безумная суматоха внезапно закончилась. Подбежал Рейн, громко позвал Брокуэя и Эверсби и приказал вывести пса вон. В гробовом молчании лакей и дворецкий потащили упирающегося Вулфи к дверям.
— Но что нам с ним делать, милорд?
Рейн посмотрел сверху вниз на Вулфрама, который пыхтел, упирался и явно был чрезвычайно доволен собой. Рейн поймал взгляд карих собачьих глаз, прикинул, какой потенциал имеет эта зверюга в плане отваживания котов, и приказал:
— Поместите пса в мой кабинет.
Чарити выпрямилась, разгладила свое муслиновое платьице, одернула шерстяной спенсер. Она вдруг заметила, что Рейн следит за каждым ее движением. Вся унизительность произошедшего вдруг стала ясна ей. И это она навлекла на мужа такую катастрофу. Но тут она увидела, что глаза у него веселые и смотрят ласково… Взгляд его словно говорил: «Мы с тобой заодно, вдвоем против всех». Неужели он так легко отнесся к столь чудовищному происшествию?!
Рейн повернулся к дамам, которые понемногу оправлялись от испуга и начинали поглядывать на залитые чаем платья, на осколки фарфора и даже лепетать невнятные извинения за свою неловкость; леди Кэтрин сокрушалась по поводу их погубленных нарядов.
Дамы, впрочем, поспешили откланяться и, ссылаясь на неотложные дела, ринулись к выходу. Когда дверь закрылась за последней из них, леди Кэтрин в праведном гневе повернулась к внуку и
— Так ведь это же его дом, кажется? — встряла леди Маргарет, и сразу же гнев леди Кэтрин обрушился на нее.
— А вы, вы! Вы оскорбили моих гостей! Как вы посмели?! Вы, похоже, понятия не имеете, что такое любезное обращение!
— Ну уж я довольно знаю, что такое любезное обращение, чтоб не орать на человека в его собственном доме… да еще в присутствии его молодой жены и ее родственницы… с которой, кстати, кое-кому не помешало бы поздороваться!
Итак, конфликт перешел в новую стадию. Вцепиться друг в друга готовились надменная светская львица, закованная в броню безупречных манер, и провинциальная цыганистая чудачка, обвешанная амулетами. Чарити обратила умоляющий взор на Рейна в надежде, что он придумает, как разнять старух. Но Рейн только с интересом наблюдал за развитием конфликта, и губы его кривились в легкой улыбке. Дело кончилось тем, что леди Кэтрин, задохнувшись от негодования, круто развернулась и отправилась разыскивать Цезаря.
Когда Рейн, взяв Чарити под руку, повел ее в сводчатую переднюю, к парадной лестнице, вид у него был очень довольный.
— Пойдем, покажу тебе верхний этаж, — сказал он неожиданно благодушным тоном. — Полагаю, тебе не помешало бы чуть-чуть отдохнуть да и освежиться тоже.
Но наверху выяснилось, что с расквартированием будут проблемы. Леди Кэтрин вселилась в покои, которые должна была занять молодая жена виконта Оксли, то есть в спальню напротив его спальни. Так что свободными оставались только небольшие комнаты для гостей дальше по коридору… или же покои этажом выше, но их еще нужно было прибрать, освежить и обставить.
— Меня вполне устроит любая из спален для гостей, — поспешила сказать Чарити.
Рейн метнул на нее грозный взгляд.
— Ты здесь не гостья, Чарити. Это твой дом, — сердито сказал он.
Вдруг его осенило: есть прекрасное решение этой проблемы! Чарити просто вселится в его спальню и будет спать с ним каждую ночь! На лице его расплылась коварная ухмылка; итак, ему есть за что поблагодарить свою тщеславную, жадную, самоуверенную бабушку. Он выпрямился, улыбнулся.
— Совершенно ни к чему сгонять с насиженного места мою дорогую бабушку. Отнеси багаж виконтессы прямо в мои покои, Эверсби.
Чарити не имела ни малейшего представления, как принято распределять спальни между супругами в аристократических домах. Но из предыдущих слов Эверсби и по отчаянному выражению, промелькнувшему на его лице, она заключила, что вообще-то не принято, чтобы супруги спали в одной спальне. Но прежде чем она успела возразить, Эверсби спросил:
— Багаж виконтессы прибудет сегодня?
— Багаж виконтессы здесь. — И Рейн кивком указал на потертый кожаный саквояж, одиноко стоявший посреди передней.