Леди-служанка
Шрифт:
Плач ребенка раздается из-за двери соседней комнаты. Открываю ее и растеряно замираю на пороге. В кроватке стоит маленький ребенок, возможно, немногим больше года, весь уже красный и мокрый, дрожащий и икающий от долгого плача. Мое сердце сжимается, а затем внезапно, совершенно неожиданно для меня – открывается навстречу этому малышу.
– Мама, - говорит ребенок, посылая мне неожиданную волну такого счастья, что я едва не задыхаюсь.
Уже делаю шаг в комнату, чтобы взять его на руки, успокоить, приласкать, когда меня кто-то грубо толкает в спину и к кровати
– Мама, - снова говорит ребенок и тянет ко мне пухленькие ручки.
– Рози! – девочка-подросток кидает на меня злобный взгляд. – Сколько раз говорить, она не мама нам! Она - злая мачеха, жена нашего отца!
И столько ненависти в ее еще детском голосе, что я даже теряюсь, не зная, что сказать.
Впрочем, моя растерянность длится недолго. Через несколько секунд я прихожу в себя и, склонившись над малышкой, поднимаю ее с полу и прижимаю к себе.
– Ты зачем ее схватила? – девочка пытается забрать у меня ребенка.
– Ты что себе позволяешь? – одной рукой держу кроху, другой отодвигаю пыхтящего подростка. – Не надо выхватывать у меня… Рози.
– Ты опять что-то специально ей вывихнешь! – кричит девочка и продолжает попытки силой забрать малышку.
Боже, что за дурдом тут происходит? С чего бы мне причинять вред крохе? И тут чужая память услужливо подсказывает, посылая внезапное воспоминание. Мои руки вытаскивают ребенка из кроватки, почему-то развязывается распашонка, и малышка падает на пол, некрасиво изогнув маленькую ножку.
Пока я стою, слегка дезориентировано хлопая глазами, девочка пользуется возможностью и все-таки выхватывает у меня малышку. После чего тут же отбегает на добрый десяток шагов, яростно прижимая к себе еще больше раскричавшегося ребенка.
– Шарлотта что… - в комнату заходит мальчик, внешне очень похожий с девочкой-подростком, и я делаю вывод, что они брат и сестра. – О! Она опять хотела навредить Рози?!
И смотрит на меня такими же злыми глазами, как это недавно делала его старшая сестра.
– Я никому не пыталась навредить. Малышка плакала, я просто пришла ее успокоить, - пытаюсь все-таки объяснить детям свои мотивы, но, похоже, мои слова не вызывают доверия у детей.
– Уходи! – шипит на меня та, которую брат назвал Шарлоттой. – Мы тебе не верим и все расскажем отцу, как только он вернется!
Я смотрю, как она грубо и недовольно снимает с Рози штанишки, кривится и бросает их в корзину, а потом уверенными движениями складывает чистую ткань в несколько слоев и делает подгузник. Такие использовали и женщины моего поколения, до новомодных памперсов, потом на ребенка натягиваются штаны, а в рот суется какая-то круглая тряпочка, похожая формой на соску. Ребенок моментально успокаивается, сосредоточив все свое внимание на сосании.
– Роберт, твоя очередь стирать пеленки!
– Но Шарлотта, - пытается отнекиваться мальчик, ему это занятие явно не нравится.
– Не ной,
Мальчик мгновенно замолкает и, насупившись, хватает корзину с грязными тряпками. Я понимаю, что дети прекрасно и сами справляются, мне тут не рады, да и вообще, неплохо бы разобраться, что собственно происходит и где я оказалась. И кто теперь я? Поэтому выхожу из комнаты и возвращаюсь туда, откуда пришла.
Еще раз осматриваю спальню, в которой проснулась. Богатая обстановка, но очень… грязная. Подоконники - черные, в углах – пыль, на полу валяется белье и нижние юбки. Если дом богатый, то должны быть и слуги. Тогда где они?
Пожалуй, стоит их пойти поискать. Заодно узнать, почему не занимаются своими прямыми обязанностями? Поправив платье, в котором я почему-то спала, переплетаю длинную косу, немного удивленно рассматривая свой новый облик. Хорошенькая. Даже красивая. И очень молодая. Лет девятнадцать-двадцать. Белая кожа, не знающая солнца, холеные ручки – никогда не работавшие, тоненькая, очень изящная фигурка, словно фарфоровая статуэтка. Интересно, как такая молоденькая девочка оказалась в подобном доме, да еще и с немалым количеством детей? Насильно выдали замуж? По идее, муж должен быть старше. Лет на пятнадцать точно, если судить по возрасту старшей девочки, Шарлотты. К сожалению, в этот раз никакие воспоминания меня не посещают. В голове пусто, подсказок нет. Ладно, сама как-то разберусь.
Выхожу из спальни, спускаюсь по ступеням на первый этаж. По идее, помещения для слуг должны быть где-то здесь. Но, увы, все комнаты, которые я открываю – пусты. И только в кухне я натыкаюсь на крупных габаритов даму, что-то перемешивающую в кипящем котле.
– Добрый… день, - здороваюсь, обращая внимание, что и здесь, как во всем доме, полнейший беспорядок.
– Добрый день, госпожа. Вы что-то хотели? – кухарка вытирает руки об ужасно грязный фартук и угодливо улыбается.
– Да… Завтрак скоро будет?
– Так… это… дети ели уже. А вы обычно не завтракаете. Я вот на обед варю похлебку. Хорошая будет, наваристая, - кухарка причмокивает губами.
– Хорошо. Горячее – это всегда хорошо. А что слуги? Где все? Почему в доме такой бардак?
– Бардак? – непонимающе переспрашивает кухарка.
– Грязь, мусор, - поясняю.
– А-а-а… так это… нет слуг. Неделю назад последние ушли. Вы же не платили, почитай месяц скоро. Как господин граф уехали. А задаром никто работать не хочет, так то.
– А вы?
– Кто мы? – кухарка оглядывается, и я быстро понимаю свою ошибку.
– Ты! Почему не ушла?
– Так это… некуда мне идти. Почитай тут всю жизнь прожила. Мужа схоронила, - по щекам кухарки, как по заказу, начинают бежать крупные капли слез, - так тут и живу. Еще первая супруга графа были живы. Ой…
Кухарка резко замолкает, испуганно глядя на меня коровьими глазами. Испугалась? Почему? В доме запрещены разговоры о первой жене графа?
– Но все равно, это не дело, жить в такой грязи. Закончишь с обедом, займемся уборкой. Начнем с детских комнат…