Леди Осень

Мазур Регина

Я опешила. Пусть мы и считались теперь родственниками, но такой фамильярности я точно не ожидала. В Зимнем дворце никто себе такого никогда не позволял.

Но видимо здесь это в порядке вещей, поэтому пришлось последовать примеру Глеба и, смущенно улыбаясь, сесть за стол.

Трапеза протекала в благодушном настроении. Все старались плавно обтекать тему моей амнезии, не касаясь ее напрямую. Обсуждали что-то отвлеченное, незначительное и известное всем, как например, погода в разных частях города, ближайшие праздники, светские приемы, домашняя кухня и местные сплетни.

В разговоре

я участия в основном не принимала, сосредоточившись на поглощении пищи и наблюдении за домочадцами.

Однако вскоре Глеб попросил сестру:

— Дара, напомни-ка Инне о вашей первой встрече.

Эта информация была мне интереснее, поэтому я обратилась в слух.

— О, это было бесподобно! — тут же отозвалась девушка. — Не устану это повторять, но именно ты, Инночка, привила мне любовь к искусству. За это я тебе безмерно благодарна! Ты тогда была простым уличным художником. Стояла на Торговой площади и рисовала прохожих. Мы с моим другом проходили мимо, когда одному из твоих клиентов не понравилось, как ты его нарисовала. Он тогда отказался платить за портрет и разорался на всю площадь, что ты бездарная мошенница, жалкая побирушка… — под грозным взглядом Глеба она вдруг поперхнулась.

Даже мне от его взгляда стало не по себе. Не думала, что он так умеет.

— Кхе-кхе… — откашлялась Дара и вняла предупреждению брата, перейдя к сути. — В общем, поливал он тебя грязью, а мы, привлеченные его истерикой, подошли посмотреть, что ему так не понравилось. И знаешь, ему не понравилась собственная рожа!

— Дара! — теперь уже делал замечание Артур.

— Что Дара? Рожа она и есть рожа! Как мне еще называть это уродство? — искренне недоумевала эта леди-непосредственность. — Жаль ты не помнишь, Инна. Ты так точно его изобразила! Просто идеально! Даже зеркало не отразит точнее! Я тогда тебе именно так и сказала, кстати. Мы с другом прогнали того мерзкого страхолюда…

— Дара! — настала очередь Катерины недовольно шипеть на дочь.

Но девушка просто отмахнулась.

— …и заказали у тебя собственные портреты. Они у меня в комнате. Могу показать, если хочешь.

Она даже начала уже подниматься со стула, чтобы бежать за картиной, но под хмурыми взглядами родственников опустилась обратно.

— После ужина, конечно, — добавила она и продолжила, как ни в чем не бывало: — Так вот, этот мой друг, между прочим, хозяин той самой галереи, в которой ты сейчас работаешь и выставляешься. И как только ты закончила писать наши портреты, он очень высоко оценил твое творчество и поинтересовался, можешь ли ты писать что-то еще. Естественно, можешь, что и доказала позднее! В общем, работа работой, а мы с тобой очень быстро сдружились, и я пригласила тебя в гости к нам домой. Здесь ты познакомилась с моими родителями и легко с ними поладила. Так ведь? — спросила она у них.

Те согласно закивали.

— А вот с Глебом ты встретилась на своей первой выставке, на которую мне пришлось его силком тащить. Зато пото-о-ом… — протянула Дара и как-то загадочно посмотрела на брата.

Глеб беззлобно цокнул языком и закатил глаза, а я, не скрывая улыбки, поторопила:

— Так что потом? — так сильно меня захватил ее рассказ.

— А потом

его уже даже силком было не затащить обратно! Влюбился в тебя братец с первого взгляда! Ходил, как привороженный. Только о тебе днем и ночью твердил!

— Все не так… — возразил Глеб и попытался оправдаться, но Дара его перебила.

— Так, так! — воскликнула она и начала передразнивать брата: — Инна то… Инна это… А сегодня мы с ней идем в цирк, а завтра на концерт… Ах, еще одна ночь без Инны! Как мне это пережить?..

Глеб смутился, а я неосознанно снова начала кусать губы. Дурацкая привычка!

Хоть и понимала, что Дара просто дразнится и преувеличивает, все же ясно видела, что чувства Глеба к жене и правда были сильны. Снова начали грызть сомнения в том, правильно ли я поступаю, обманывая этих замечательных людей. Ведь рано или поздно они все равно обо всем узнают. Так может лучше признаться сейчас? Сорвать разом этот пластырь, столкнуться с последствиями лицом к лицу…

Я уже даже открыла рот, собираясь говорить, пока не передумала, как вдруг в столовую влетел дворецкий, положил на стол конверт и скрылся за дверью.

Все замерли. Настороженные взгляды присутствующих прикованы к конверту, словно тот должен вот-вот разразиться взрывом. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Я не понимала, что происходит. Что такого страшного может находиться в этом конверте?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Стряхнув с себя оцепенение, глава семейства раскрыл конверт и достал оттуда письмо. Быстро пробежав по нему глазами, передал его сыну, а тот в свою очередь, едва взглянув на текст, подскочил с места.

Но тут же был остановлен матерью.

— Сядь! И доешь сначала! Никуда твоя работа не денется, если потратишь еще несколько минут, чтобы спокойно закончить ужин в семейном кругу, в котором и без того бываешь едва ли пару раз в год.

Глеб согласно кивнул и повиновался. Ужин продолжился.

Столовые приборы тихо позвякивали, большие напольные часы гулко тикали, равномерно отсчитывая ход времени. В комнате вновь повисло молчание, в котором теперь уже сквозила некоторая нервозность присутствующих.

— Нет, ну что за беспредел! — возмущенно озвучила всеобщее мнение Дара. — Даже медовый месяц человеку спокойно провести не дают! Что там у них опять стряслось?

Глеб был занят тем, что сосредоточенно пережевывал еду, потому вместо него ответил Артур:

— Принцессу Софию похитили. Всех стражей в срочном порядке подняли на поиски.

— Что?! — не сдержалась я. — Как похитили? Зачем?

— Да кто ж их знает? — пожал плечами Артур.

— Но как это случилось? Есть известия? — не унималась я.

— В письме ничего об этом не сказано. Есть лишь приказ срочно явиться на службу. А приказы не обсуждаются.

Расспрашивать дальше смысла не было. Все равно мне никто не ответит.

Пока Глеб торопливо доедал остатки своей порции, мысли его уже были далеко. Расправившись с ужином, он повернулся ко мне:

— Прости, любимая. Я должен идти. Не могу сказать, когда вернусь, но сделаю все возможное, чтобы это произошло как можно скорее.

Он выглядел взволнованным. Видно, что не хотел меня покидать.