Леди Неукротимость
Шрифт:
— Нет, спасибо, — она улыбнулась ему, но улыбка тут же исчезла с ее губ, когда она услыхала грохот экипажа.
Он бросил взгляд через плечо.
— Это твоя мать. Ты не хочешь поехать со мной?
— Вы очень догадливы, Валентин Бофорт.
— Не совсем. Я просто знаю, как это тяжело — радовать собственных родителей. Я оскорбил своего отца самим фактом своего появления на свет.
Кейт услыхала, как мама зовет ее.
— Проклятье.
— Моя лошадь скачет очень быстро, — сказал Вэл, улыбаясь.
— Раньше или позже, но я должна поговорить с ней. Так что лучше
Помахав ей рукой, Вэл снова взобрался на лошадь и поскакал туда, куда он направлялся. Как раз в этот момент экипаж Софии остановился на дороге рядом с Кейт.
Подбоченясь, Кейт подняла взгляд на свою мать. София, у которой глаза и нос покраснели от слез, протянула ей руку:
— Моя маленькая девочка, прости меня.
— И ты меня, мама.
— Нет, нет, это я виновата во всем. Ведь я мать. Я должна была понимать, что взваливаю на тебя слишком большой груз. А насчет моих попыток превратить тебя в леди, хоть я и считаю, что делала то, что будет лучше для тебя, но я причинила тебе боль, и это было моей ошибкой.
Утирая лоб тыльной стороной руки, Кейт нашла в себе силы улыбнуться, хотя она чувствовала, что вот-вот начнет плакать снова.
— Спасибо, мама.
— Я действительно люблю тебя, Кэти Энн. Такой, какая ты есть.
На этот раз она заплакала. Прямо на дороге, на глазах у кучера, она заплакала. София поспешно открыла дверцу экипажа, выпрыгнула наружу и обняла Кейт.
— Попробуем быть добрее друг к другу, моя маленькая Кэти Энн?
Кейт всхлипнула в платок Вэла и кивнула.
— И знаешь что? — сказала София, поглаживая Кейт по голове. — Если ты права, нам следует быть очень осторожными в замке. Как я хотела бы, чтобы Мэйтленд Хауз был уже готов.
— И я, мама, как бы я этого хотела.
Через несколько дней после ссоры с мамой Кейт с обычным нетерпением ожидала Алексиса. Он уединился в библиотеке с Вэлом, который сочинял письмо с извинениями графу Кардигану. Алексис сказал, что вздернет Вэла на дыбе, если он не напишет это проклятое письмо. Разговор о дыбе возбудил любопытство Кейт, и она сказала Алексису, чтобы он спустился к ней в темницу после того, как закончит свои дела.
Она взяла с собой лампу и, выйдя во двор, спустилась затем по крутым ступенькам, которые исчезали под землей. Вокруг нее была темнота, если не считать пятна света, отбрасываемого лампой. Она услышала, как где-то капает вода, а запах плесени заставил ее сморщить нос. Когда она сделала следующий шаг, у нее под ногами что-то прошмыгнуло. Она вскрикнула и подпрыгнула, и в свете покачнувшейся лампы увидела крысу.
Наверное, ей следовало подождать Алексиса. Нет, он стал бы потом поддразнивать ее, утверждая, что она струсила. Она подняла лампу повыше. Перед ней находилась большая комната, совершенно пустая, если не считать цепей, закрепленных в стене и свешивающихся с потолка. Она на цыпочках прошла дальше в комнату и остановилась перед железной решеткой, которая отделяла ее от еще одной комнаты. В этой комнате стояли железные клетки, нечто похожее на деревянный стол-козлы— наверное, это и была дыба, — стол, на котором была разложена куча инструментов
Кейт вздрогнула и опустила лампу. Круг света переместился на маленькую дверь в полу темницы. Отставив в сторону лампу, она ухватилась за кольцо в двери и с силой потянула его на себя. Это потребовало много сил, но дверь, в конце концов, открылась. Снова взяв в руки лампу, она заглянула в отверстие. У нее тут же создалось впечатление, что она смотрит в горлышко бутылки. Ход, ведущий от отверстия вниз, был длинным и узким, в нем мог поместиться только один человек. На глубине около пятнадцати футов ход расширялся и образовывал крохотную камеру в форме яйца.
— Они пользовались блоком.
Кейт взвизгнула. Она уронила лампу, которая была тут же поймана говорившим. Дыша, как испуганный щенок, она повернулась лицом к мужчине, который незаметно подкрался к ней сзади.
— Черт побери, Фальк.
Он поднял лампу повыше и показал на потолок.
— Видишь, там блок? Осужденного опускали в камеру с его помощью. Потом дверь закрывали и беднягу оставляли умирать от голода в полной темноте.
— Я рада, что ими больше не пользуются.
— У них есть достойная замена — шахты, — он поставил лампу на пол между ними. — Ты не можешь выйти замуж за Алексиса. Ты развратишь его.
— Я?
— Вся порочность мира ничто перед порочностью женщины. Ты соблазнила его своей распущенностью и украла его чистоту.
— Чистоту? Мы говорим об Алексисе де Гранвиле? Как бы то ни было, ты повторяешь собственные цитаты.
Фальк что-то пробормотал себе под нос. Совершенно неожиданно он закричал на Кейт, заставив ее подпрыгнуть от испуга:
— Ты не выйдешь за него замуж!
Она начала жалеть о том, что Фальк стоит между нею и ступеньками, ведущими к выходу. Они стояли лицом друг к другу, а лампа была на полу между ними, но все же Фальк был ближе к свету. Желтый свет лампы освещал его лицо снизу, превращая его глаза в черные пустоты. Он уже был в ярости, и его гнев становился сильнее с каждой минутой.
— Если он женится на тебе, это не будет брак по расчету. Он не выберет чистоты и целомудрия после того, как получит наследника, — Фальк начал обходить лампу.
Кейт отступила назад, не отводя взгляда от Фалька.
— Тебе не кажется, что лучше было бы Алексису дать возможность самому решить вопрос о своем будущем? Мы все нуждаемся в разных вещах, Фальк.
Она сделала еще один шаг назад, но он уже дотянулся до нее. Кейт отпрыгнула от него и, приземляясь, почувствовала, что ее нога падает в пустоту. Падая, она услышала крики и шум на ступеньках.
Она лежала на полу, причем одной ногой она попала прямо с отверстие страшной подземной камеры. Фальк стоял над ней и сурово смотрел на нее сверху вниз. Но тут какая-то тень метнулась на него сзади и ударом отбросила в сторону. Алексис наклонился и поднял ее на ноги. Он тут же с такой силой сжал ее в своих объятиях, что у нее перехватило дыхание.
— Тебе больно?
— Э-э! — Она постучала его по спине, и он ослабил свою хватку. — Со мной все в порядке, но ты чуть было не раздавил меня.