Леди-киллер

Коул Мартина

— До чего красиво! — вспомнив об этом, сказала Кэйт.

Лиззи отошла немного назад, чтобы полюбоваться своей работой.

— Что ж, неплохо. В этом году, мам, я, как никогда, жду Рождество.

— Я тоже, дорогая.

Не успела она это сказать, как в парадную дверь забарабанили. Лиззи побежала в прихожую и тотчас же оттуда донеслись восторженные вопли. Кэйт прикрыла глаза. Соблаговолил вернуться блудный отец, все, как всегда! В комнате появилась мать Кэйт и удивленно вскинула брови.

— Сам, что ли, пожаловал?

—

Именно.

— Ну что ж, Лиззи по крайней мере будет счастлива!

Кэйт изобразила на лице улыбку, когда дочь втащила отца в гостиную. Обведя взглядом комнату, где царил беспорядок, Кэйт улыбнулась, на этот раз вполне искренне: канули в Лету те времена, когда она готова была ради Дэнни в лепешку расшибиться.

— Привет, Дэн, давненько не видались.

Выглядел он, как всегда, великолепно — высокий блондин с отличным загаром. И Кэйт не без удивления подумала, и уже не впервые: отчего это мужчины с годами все хорошеют? Он с неподдельной нежностью прижимал к себе дочь.

— Привет, Кэйт, старушка.

— Не такая уж и старушка, Дэн, смею тебе напомнить.

Они обменялись взглядами через голову дочери.

— Ой, мам, у папы дно просело от подарков!

Кэйт заметила вопрос в глазах Дэна и вздохнула. Значит, при нем чемодан и он задержится? За долгие годы такое случалось уже не раз. Объяснялось все просто: либо одна любовница застукала его с другой любовницей, либо вообще кто-нибудь с кем-нибудь его застукал!

В гостиную вошла Эвелин, и Дэн заключил ее в объятия, приподняв с пола и целуя.

— Ой, Эвелин, вы не меняетесь! — Хоть раз в жизни Дэн сказал правду: в свои семьдесят Эвелин выглядела не старше шестидесяти!

— Вы тоже не меняетесь, Дэн, — заметила Эвелин, когда зять опустил ее на пол. Они поглядели друг на друга, и их взаимную неприязнь можно было, казалось, пощупать руками. — На этот раз, смотрю, вы прихватили с собой саквояж, да?

Вопрос был ясен, и Дэн, избегая ее взгляда, повернулся к дочери:

— Я подумал, надо хоть немного побыть с моей девочкой. А как насчет того, чтобы предложить замерзшему путнику чашечку чая, а?

Лиззи выскочила из гостиной на кухню, бабушка последовала за ней. Дэн смотрел на Кэйт, и в его темно-синих глазах плясали искорки.

— Ты великолепно выглядишь.

— Ты тоже. Как у тебя дела?

Она взяла из коробки игрушку и стала осторожно прикреплять к веткам.

— Я в полном порядке, Кэйт. Послушай, ты не разрешишь мне остаться? Ну хоть на праздники?

В голосе его звучали тоскливые нотки, и Кэйт, стоя к нему спиной, усмехнулась:

— Конечно, Дэн. Надеюсь, ты согласишься спать на диване?

— Я давно с ним освоился, Кэйт.

— Не сомневаюсь.

Молчание становилось тягостным. И Кэйт заставила себя расслабиться. Ради Лиззи: дочь души в нем не чаяла, ей нравилось в отце все, хотя он был полным ничтожеством

и бездельником.

Однако Кэйт не пыталась открыть дочке глаза на отца. Не гнала его, напротив, позволяла ему вторгаться в их жизнь и, сжав зубы, терпела его, ожидая, когда он в очередной раз уберется. В какой-то мере она понимала Лиззи: ведь и сама когда-то была без ума от него. В один прекрасный день Лиззи все поймет. И тогда Кэйт, как говорится, выметет черепки и вздохнет с облегчением.

Лиззи вернулась в гостиную с чашкой дымящегося чая в руках. Дэн расположился на софе, и Кэйт со своего места наблюдала за тем, с какой осторожностью Лиззи подает Дэну чашку, стараясь, чтобы, не дай Бог, ни одна капелька не упала на его элегантный костюм. Кэйт поспорила бы на последний фунт стерлингов, что все деньги, которые у него были, он уже промотал. Накупил дорогих подарков и теперь ему надо где-то перекантоваться и прийти в себя, не платя при этом ни пенса. Кэйт знала: он считает ее дурочкой. И сама мысль об этом выводила женщину из себя.

— Как поживает Антея?

— Превосходно! Ну просто превосходно! Привезла своих мальчишек на рождественские праздники домой, ну, я и подумал: не повидаться ли и мне с моей крошкой? — Он взъерошил волосы Лиззи, а та ласково улыбнулась ему.

Кэйт буквально затошнило от этих слов, но она переборола себя.

— Ну и когда ты обещал ей вернуться? — В тоне ее, необычайно любезном, звучало ехидство. Его уловил и сам Дэн, и вошедшая в комнату Эвелин. Сгладила неловкость Лиззи:

— Ну мам! Человек только приехал, а ты уже заводишь речь об отъезде!

Зазвонил телефон, и Кэйт поспешила в прихожую, радуясь возможности избежать дальнейшего разговора.

— Детектив-инспектор Барроуз слушает.

— Кэйт? Это Рэтчет. Боюсь, вас придется побеспокоить. Есть срочное дело. Пожалуйста, я вас очень прошу!

— Что случилось, сэр?

— Похоже, один из именитых жителей нашего города потерял дочь.

— Кто?

— Патрик Келли, — бесстрастным голосом ответил Рэтчет. — Со мной связался старший констебль. Девушка исчезла где-то около восьми вечера. Договорилась со своим дружком встретиться на Портебай-роуд, но когда тот подъехал, ее уже не было. Девушка не из тех, что исчезают, никого не предупредив. И старший констебль настоятельно просит расследовать это происшествие.

Кэйт уловила волнение в голосе Рэтчета.

— Не беспокойтесь, я поговорю с ним. Возможно, ничего особенного не случилось. Кстати, сколько лет девушке?

— Двадцать два года. Наверняка поссорилась со своим дружком и теперь прячется где-то, а парень боится сказать Келли правду.

— И правильно, что боится, — усмехнулась Кэйт. — От Патрика Келли всего можно ждать.

— Разумеется, Кэйт. К тому же он близкий друг нашего констебля. Так, по крайней мере, мне кажется.