Леди и разбойник

Картленд Барбара

– По если и ты считаешь это опасным, Филипп, разве я не должна предупредить леди Дарлингтои о выходках ее внучатой племянницы?

– Ты вообще не должна об этом говорить, Этель. Ни в коем случае, слышишь! – раздраженно ответил сэр Филипп.

– Хорошо, раз ты настаиваешь, – неохотно согласилась леди Гейдж. – Но эта девушка плохо кончит, попомни мои слова.

Карета уже останавливалась у дверей дворца.

– Тебе предстоит самой добираться до апартаментов леди Дарлингтон, – заметил сэр Филипп. – Мне надо нанести визит леди Каслмейн. Не думаю, чтобы это отняло у меня много времени.

Леди

Гейдж возмущенно фыркнула.

– Надо надеяться! Хотела бы я знать, что этой женщине от тебя нужно. Могу сказать одно, Филипп: мне не нравится, что ты идешь в ее апартаменты один. Это… ну… небезопасно.

Сэр Филипп даже не сразу понял, на что намекала его супруга. А когда понял, горделиво выпрямился, словно мысль о ее подозрениях не была ему неприятна.

– Долг есть долг, милая! – напыщенно заявил он. – По работе мне часто приходится беседовать со странными людьми, и знатными, и простолюдинами. Но могу тебя заверить: я буду вести себя со всей возможной благопристойностью, не сомневайся.

– Хотела бы я не сомневаться, – сурово проговорила леди Гейдж. – Эта женщина абсолютно бесстыдна, и всем это прекрасно известно. Ты уверен, что обязан ей повиноваться? Я и внимания не обратила бы на ее распоряжения!

– Милая, если бы я рассуждал так же, мы в скором времени оказались бы дома, в Бедфордшире. Не забывай, что к миледи Каслмейн, что бы о ней ни думали другие, прислушивается сам король.

– Я и не забываю, – мрачно отозвалась леди Гейдж. – И единственное, что его извиняет, это то, что мужчины совершенно беспомощны перед этой особой. А она готова на все ради достижения своих целей. Но если даже король тает от улыбки этой шлюхи, то устоишь ли ты, Филипп?

Сэр Филипп расправил светлые усы и поплотнее надвинул на лысую голову парик.

Жизнь не должна ограничиваться только работой, подумал он про себя. И если работу можно сочетать с удовольствием, тем лучше. Нельзя, конечно, рассчитывать на то, что Этель поймет его. Она уже больше двадцати пяти лет была ему верной и преданной женой. Всего полгода назад они отпраздновали свой юбилей. Но она никогда не понимала его.

Конечно, он женился на ней потому, что ее отец был главой судебной и исполнительной власти в графстве Бедфордшир, а Этелфреда – единственной наследницей очень удобного дома и процветающего поместья. Но даже в юности Этелфреда была худой и угловатой, а сэру Филиппу всегда нравились пухленькие женщины с пышными формами. Он смирился с невозможностью иметь сразу все, но не мог не вспоминать откровенно открытые платья леди Каслмейн, которые почти не скрывали ее соблазнительную белоснежную грудь.

– Филипп, мы приехали! О чем ты замечтался? – окликнула его леди Гейдж. Голос супруги вернул его к действительности.

Они вышли из кареты, и леди Гейдж повернула налево, к апартаментам графини Дарлингтон, выходившим на реку, а сэр Филипп отправился на поиски покоев леди Каслмейн, выходивших в дворцовый сад.

При этом он с усмешкой отметил про себя, что ее светлость разместили неподалеку от королевских апартаментов.

Хотя сэр Филипп воображал, что у него первого хватило проницательности это заметить, весь двор только об этом и говорил, когда Барбара Каслмейн переехала в Уайтхолл.

У дверей леди Дарлингтон леди Гейдж

встретилась с Рудольфом Вайном. Увидев ее, он снял шляпу и склонился в любезном поклоне, а леди Гейдж одарила его улыбкой, которую сама она считала очаровательной. На самом деле эта улыбка делала ее лицо еще более лошадиным.

– Вы сегодня обедаете у леди Дарлингтон, мистер Вайн? – спросила леди Гейдж.

– Да. И нужно ли говорить вам, насколько я счастлив видеть здесь и вас? – проговорил Рудольф своим самым обаятельным тоном.

Он уже очень давно взял за правило расточать любезности всем пожилым дамам. Это не раз приносило свои плоды, а теперь он особенно был заинтересован в том, чтобы завоевать расположение жены сэра Филиппа Гейджа.

В ожидании, пока им откроют, он окинул взглядом ее платье из шафранного узорчатого шелка и тихо сказал:

– Позвольте мне выразить восхищение вашим нарядом, леди Гейдж. Редко случается встретить умную женщину, которая к тому же умеет хорошо одеваться.

Он выбрал идеальный путь к сердцу леди Гейдж. Та давно считала, что прозябала в Бедфордшире среди скучных сквайров с их женами. Считая себя чрезвычайно начитанной, леди Гейдж полагала, что при благоприятном стечении обстоятельств могла бы устроить салон, куда стекались бы самые блестящие и остроумные люди. Выслушав комплимент Рудольфа, она заулыбалась, подошла поближе и устремила на него почти гипнотический взгляд.

– Нам с вами надо будет как-нибудь поговорить: я вижу, что у нас много общего.

– Я в вашем распоряжении, – заверил ее Рудольф, лихорадочно прикидывая, нельзя ли будет вытянуть у старухи денег взаймы.

Однако его размышления были прерваны: лакей открыл им дверь, и они вошли в освещенную прихожую. Когда они оставили там свои плащи, об их прибытии было громко объявлено хозяйке вечера, которая ждала их в гостиной.

Там уже стояли несколько человек. Как и предвидел Рудольф, все это были пожилые придворные. Тея стояла в противоположном конце комнаты и разговаривала с архиепископом Кентерберийским. Рудольф поспешил к ней.

Этим вечером она выглядела еще лучше, чем обычно. На ней было платье из серебряной парчи, расшитое крошечными жемчужинами, и нитка жемчуга на шее. Рудольф почувствовал, что, когда он смотрит в чудесные глаза Теи, ему даже трудно думать о деньгах. Девушка встретила его слабой улыбкой.

Он поднес к губам ее холодные пальчики и только теперь вспомнил, что она может сердиться на него за то, что произошло между ними днем. Впервые Рудольф испытывал совершенно новое для себя чувство – смесь симпатии, уважения, восхищения, граничащего с обожанием.

У него странно сжалось горло. Захотелось опуститься на колено, прикоснуться губами к краю платья Теи. А потом в нем жаркой волной поднялось желание, такое острое и непреодолимое, что он понял: какие бы препятствия перед ним ни встали, он их преодолеет, чтобы обладать Теей. Он во что бы то ни стало должен ею обладать.

Она была такая миниатюрная, такая хрупкая, что он мог бы схватить ее в объятия и силой заставить пообещать ему все, чего он так желает. Но несмотря на эти новые для него ощущения, Рудольф помнил, что должен произнести общепринятые слова приветствия. А потом еще выслушать какие-то банальные фразы в ответ.