Леди и разбойник
Шрифт:
Тея дождалась, пока он скрылся из виду, и только тогда выскользнула из своего убежища. Спустя несколько минут она наконец оказалась у конюшен, где стояли лошади придворных. Ее встретили запахи сена и кожаной сбруи. Какая-то лошадь заржала, и ей немедленно ответили другие.
Раздался стук копыт; во двор въехал форейтор. Издалека доносились звуки скрипки. Играли какую-то нехитрую мелодию: наверное, конюхи развлекались.
Тея часто заходила в конюшню, чтобы покормить Сократа. Конь, наверное, узнал ее шаги: она слышала, как звенит кольцо, к которому
Тея подошла ближе и заглянула в стойло, проверяя, нет ли кого-нибудь поблизости. И в этот момент из стойла с противоположной стороны конюшни вышел Гарри.
Он нес фонарь. На нем были брюки и рубашка с расстегнутым воротом. Глядя на его волосы с проседью, Тея впервые поняла, что он старый и усталый человек. В ливрее он казался таким подтянутым и бодрым.
Он всегда оказывался рядом, когда был ей нужен. Сколько она себя помнила, всегда оставался почтителен и услужлив – с того самого дня, когда вывел к парадным дверям Стейверли крупного гнедого ее отца и, взяв Тею из рук няньки, посадил в седло.
Она ясно помнила, как нянька говорила:
– Поосторожнее с ее милостью! Она же упадет с этой зверюги и перепугается до смерти.
– Ее милость не упадет, – спокойно ответил Гарри. – Чем раньше она научится держаться в седле, тем лучше. Я всегда говорю, что учиться ездить верхом никогда не рано.
– Глупости какие! Ее милость еще слишком маленькая, чтобы ездить верхом, – беспокоилась нянька. – Сейчас же сними ее и отдай мне! У меня просто сердце в пятки уходит.
Гарри послушно снял Тею с седла, но она расплакалась и начала просить, чтобы ее посадили обратно.
– Хочу лошадку! Хочу верхом! – рыдала она.
Ее отец как раз вышел из дома и остановился узнать, почему дочь так плачет. Узнав о причине ее слез, он, похоже, был доволен не меньше Гарри.
– Что у человека в крови, того ничего не вытравишь, а, Гарри? – сказал он. – Подбери-ка для ее милости пони. Послушного, конечно. Можешь катать ее по часу каждое утро, только не в дни охоты.
Во время этих поездок Тея болтала с Гарри обо всем на свете. Рассказывала ему о своих мыслях и страхах, радостях и разочарованиях. А когда она выросла и научилась ездить не хуже самого Гарри – если не лучше, – он словно сложил с себя роль наперсника и снова превратился в вышколенного слугу, точного, как механизм, и такого же бездушного.
Но теперь Тея вспомнила, что значили для нее прогулки с Гарри, когда она была маленькой. Она порывисто шагнула к нему, протягивая руки.
– Гарри! – воскликнула она. – Слава Богу, я вас нашла!
Секунду он с недоумением смотрел на нее, словно не верил своим глазам, но, когда она коснулась его руки, прошептал:
– Господи, миледи, как вы меня испугали!
Тея опасливо огляделась.
– Нас никто не услышит? – тихо спросила она.
Вместо ответа Гарри увлек ее в стойло, из которого он только что появился. Оно оказалось пустым. Едва она в нем скрылась, как по двору пробежала компания младших конюхов. Парнишки смеялись и кричали во весь голос, догоняя приятеля, который
– Что-нибудь случилось, миледи? – спросил он.
– Сегодня днем я узнала, что одному моему родственнику в ближайшее время угрожает арест. Мне необходимо его предупредить.
– Родственнику, миледи?
– Да, Гарри. И только вы можете мне сказать, где его найти. Отряд солдат отправляется, чтобы арестовать знаменитого разбойника, Белогрудого.
Она увидела, что Гарри вздрогнул, как от удара, а потом поднял руку, словно для того, чтобы вытереть пот со лба. Не дав ему заговорить, Тея поспешно добавила:
– Времени терять нельзя. Вы знаете, где прячется мой кузен Лусиус. Проводите же меня к нему.
– Но, миледи, это опасно! Вы… вы должны остаться здесь!
– Я поеду с вами, Гарри, седлайте лошадей. По дороге я расскажу вам подробности.
Секунду она опасалась, что Гарри откажется, но многолетняя выучка взяла верх. Через пять минут они уже выехали со двора и пустили лошадей рысью по узким улицам, где в свете фонарей время от времени возникали физиономии грабителей, поджидавших пьяных гуляк, возвращающихся домой из таверн и борделей.
Тея не могла разговаривать с Гарри, пока город не остался позади и они не выехали на открытое пространство. Они направлялись на север. Молодой месяц поднялся в небе, освещая дорогу. Ночь стояла великолепная. Небо усыпали звезды.
Воздух стал чист и свеж.
Гарри ехал уверенно, но мерно и неспешно. Тея с трудом сдерживала Сократа, рвавшегося вперед.
Когда они отъехали от Лондона примерно на две мили, Гарри наконец заговорил:
– Миледи, это Марта сказала вам, что я знаю, где найти мистера Лусиуса?
– Не вините ее, Гарри. Я смогла вырвать у нее это признание только тогда, когда она поняла, что жизнь Джека тоже в опасности.
Даже топот копыт не смог заглушить вздоха Гарри.
– Джек был хорошим пареньком, миледи, пока не случилась та беда.
Ровная, гладкая дорога шла прямо через луга. Лошади перешли в галоп, так что Tee не нужно было напоминать старому груму, как важна для них каждая секунда. После часа скачки они оказались на опушке густого леса. Гарри придержал лошадь.
– Может, вы подождете меня здесь, миледи, а я поеду дальше один?
– Нет, Гарри, я поеду с вами. Есть много такого, что только я могу рассказать моему кузену.
– Хорошо, миледи, но я должен попросить разрешения завязать вам глаза. Я дал слово, миледи, что ни одной живой душе не выдам место, где скрывается мистер Лусиус. Ваша милость должны меня понять.
– Да, я все понимаю, – ответила Тея, доставая из кармана платок и протягивая его Гарри. – Можете завязать мне глаза, если хотите, Гарри, но я обещаю и так не открывать их. Я приехала сюда не для того, чтобы шпионить.