Леди греха
Шрифт:
Шарлотта беспомощно развела руками и в очередной раз покосилась на Натаниела. Разумеется, она и раньше понимала, что затронутая ею тема способна взволновать слушателей и вызвать весьма эмоциональную реакцию, однако такого поворота она никак не ожидала.
Положение становилось безвыходным, а Джордж Тейлор все больше горячился: энергично жестикулируя, он обзывал женщин «гарпиями, пиявками и распутницами». Шарлотта с самого начала определила его как смутьяна, и она не ошиблась: именно этот человек постоянно ее перебивал, и только
– Не мешало бы проучить его как следует, – вполголоса пробормотала Шарлотта.
И тут она заметила, что Натаниел поднялся со своего места. И тотчас же многие из собравшихся – причем только женщины – повернули головы; дамы разглядывали его с величайшим интересом, и лица их расплывались в глуповатых улыбках.
Не замечая женщин, глазевших на него безо всякого стеснения, Натаниел вышел вперед, и мужчины также его заметили. Медленно приблизившись к мистеру Тейлору, он посмотрел на него сверху вниз тяжелым взглядом, и взгляд этот был слишком уж красноречив – нельзя было ошибиться относительно его намерений.
Все тотчас же смолкли. Воцарилось тягостное молчание.
Тейлор тоже молчал, хотя и пытался придать себе независимый вид.
– Скажите, сэр, у вас есть сестра, которую вы любите? – спросил Натаниел. Он говорил негромко, но в тишине зала все прекрасно его слышали.
Тейлор только кивнул в ответ.
– Тогда представьте, что ваша сестра оказалась в зависимости от мужа, но у нее нет состоятельного брата, чтобы обратиться к нему в случае нужды. И представьте, что муж бьет ее и издевается над ней. Как бы вы поступили в такой ситуации?
Полное лицо мистера Тейлора побагровело, но он по-прежнему молчал.
– Разве вы не захотели бы, чтобы она оказалась под защитой закона? – продолжал Натаниел. – Неужели вы захотели бы, чтобы она страдала так, как никогда не страдают мужчины? – Он указал на Шарлотту: – Выступавшая перед вами леди Марденфорд видела много такого, что вам и не снилось, сэр. Господь благословил ее хорошим мужем и безбедной жизнью, но она знает, что не всем повезло так же, как ей. Поверьте, она ведет эту борьбу не ради себя, а ради женщин, нуждающихся в защите и страдающих из-за отсутствия соответствующих законов.
Мистер Тейлор так ничего и не ответил, и Натаниел, оставив его наконец в покое, стал обращаться ко всей аудитории. Люди не сводили с него глаз и слушали затаив дыхание.
Натаниел Найтридж был прекрасным оратором, и это давало ему существенное преимущество в суде, когда ему удавалось привлечь на свою сторону судей и большинство присяжных. То же самое произошло и сейчас: многие мужчины и все до единой женщины пришли к выводу, что петиция Шарлотты заслуживает их внимания и что они непременно должны под ней подписаться.
Шарлотта же в изумлении наблюдала за происходящим. Она прекрасно знала все, о чем говорил Натаниел, ведь именно она ему эти сведения и сообщила. Однако в его устах все это звучало как нечто
Закончив свою речь, Натаниел улыбнулся по-мальчишески и, пожав плечами, указал на петицию, давно уже лежавшую на столе.
Шарлотта увидела, как мужчины и женщины по очереди подходят к столу, чтобы поставить свои подписи.
– Вы были великолепны, – сказала она, когда Натаниел приблизился к ней. – Огромное вам спасибо. Ваше ораторское искусство спасло положение.
Натаниел снова улыбнулся:
– Я просто сделал короткое резюме, то есть закончил вашу блестящую речь. – Взглянув на карманные часы, он добавил: – Думаю, нам лучше выйти ненадолго. Полагаю, теперь миссис Дарби сумеет сама обо всем позаботиться.
Шарлотта кивнула:
– Да, конечно. Пожалуй, я немного пройдусь и зайду в церковь. Миссис Дарби говорит, что там прелестный сад.
– Разрешите сопровождать вас.
Не дожидаясь ответа Шарлотты, Натаниел взял ее под руку и вывел на улицу. Они зашагали по брусчатке главной улицы Нью-Шорема, ориентируясь на шпиль вдалеке. День был солнечный, почти безветренный, и прогулка оказалась весьма приятной.
– Как вы доехали сюда? – спросил Натаниел.
– Все было замечательно. Доехали без происшествий.
За целый день им впервые выпала возможность поговорить наедине. Натаниел приехал сегодня утром из Лондона, а Шарлотта вместе с камеристкой прибыла накануне в собственном экипаже.
Эту поездку к побережью Суссекса организовал Натаниел и сообщил Шарлотте об этом по почте из Лондона. Он наметил маршрут поездки и составил список рыбацких деревушек и городков, которые им следовало посетить. Более того, он освободил Шарлотту от всех забот, собственноручно подготовив петиции для подписей.
А Натаниел замечательно все устроил, так что она могла остаться в Леклер-Парке и провести несколько дней с сестрой и братом; ей также хотелось убедиться, что с Флер все в порядке и что она набирается сил после родов.
Но все то время, что Шарлотта провела в Леклер-Парке, она непрестанно думала о Натаниеле. Ожидая же его приезда, она ужасно нервничала, так как нисколько не сомневалась в том, что он снова заговорит о ее поведении на вечеринке у Линдейла, может быть, не сразу заговорит, но непременно вспомнит об этом во время их совместного путешествия. А что ей сказать в свое оправдание? Увы, ей нечего было сказать.
Шагая рядом с ней по улице, мимо небольших магазинчиков и закусочных, Натаниел в основном помалкивал, однако Шарлотта то и дело замечала, что он бросал на нее иронические взгляды, и она от этого ужасно смущалась и чувствовала, как щеки ее заливаются краской; ей казалось, что он вот-вот заговорит о вечеринке – ведь точно так же он смотрел на нее в Леклер-Парке, когда вдруг сказал об этом… Такое же выражение она увидела в его глазах и на следующее утро, когда он, покидая поместье, прощался с ней.