Леди-бунтарка
Шрифт:
Туалетный столик леди Кэтрин привел девушку в восторг. Ей никогда не приходилось видеть такого количества хрустальных флаконов и всевозможных маленьких баночек и коробочек. Ей ужасно хотелось спросить, для чего нужны некоторые из них, но было бы глупо явиться к матери среди ночи ради такого разговора.
Сонная служанка, с трудом удерживаясь от зевоты, принесла поднос с шоколадом и исчезла. Но мать с дочерью по-прежнему хранили молчание. Наконец Блу не выдержала и, подняв чашку с шоколадом, провозгласила любимый тост Бо Билли:
– Что ж, выпьем за то, что у мужчины
Леди Кэтрин побелела, и ей пришлось ухватиться за подоконник, чтобы не упасть.
– Твоя речь отвратительна и вульгарна! – воскликнула она.
Задетая за живое, Блу гордо вскинула голову.
– Может, все дело в том, что рядом со мной не было матери, чтобы научить меня хорошим манерам, – проговорила она, с презрением глядя на леди Кэтрин. Да как смеет эта женщина делать ей замечания?
Леди Кэтрин наконец-то отошла от окна и опустилась в бледно-лиловое кресло. Она закрыла глаза и прижала пальцы к вискам.
– Я уверена, что Уильям объяснил тебе, почему мне пришлось тебя оставить.
– Да, объяснил. Но мне хотелось бы услышать эту историю от вас. – Руки девушки так сильно дрожали, что чашка в ее руке задребезжала на блюдце. Блу сделала глубокий вдох и спросила: – Так почему же вы меня отшвырнули?
Леди Кэтрин встретила обвиняющий взгляд дочери и опустила глаза.
– Я знала, что когда-нибудь это случится. Хотя мы с Уильямом договорились, что ты никогда… Но я знала.
Блу поклялась, что будет молчать, но гневные слова так и рвались наружу.
– Вы лгали! Все ваши слова – сплошное вранье! Вы сказали Бо Билли, что не можете вернуться в Англию соломенной вдовой. Но вы вовсе не были неопытной девственницей! Ведь у вас в Англии имелась дочь!
Леди Кэтрин подняла голову.
– Ты права, – тихо сказала она. – Я скрыла, что у меня есть муж и ребенок. И Уильям думал, что до него у меня не было другого мужчины. – Она отвернулась к камину. Прошло не меньше минуты, прежде чем леди Кэтрин вновь заговорила: – Я навещала родственников в колониях. Неподалеку от Бостона наш корабль захватили пираты, а меня похитили. Это самые ужасные воспоминания в моей жизни. Когда Моутон привел меня и других женщин на палубу, я увидела горы убитых и раненых, И еще мужчин, таких же страшных на вид, как Моутон. Я подумала, что пираты сначала изнасилуют нас, а потом убьют.
– Мой отец никогда не брал женщину силой! – заявила Блу. – Он против этого! Только не он! И не его люди!
– Тогда я об этом не знала. Я видела перед собой пиратов, для которых чужая жизнь ничего не стоила. Я была всего лишь женщиной, юной и неискушенной, и мне стало очень страшно. Я решила: если удастся убедить их, что я – девственница, то мне, возможно, удастся избежать и насилия.
Блу недоверчиво покачала головой.
– Если какой-нибудь негодяй надумает овладеть женщиной против ее воли, он не станет разбираться, кто перед ним – девственница или шлюха!
– Я была наивна, и я была очень напугана, Блузетт. В этом кошмаре я провела долгие недели. Я верила, что только девственность мешала им изнасиловать меня.
– С вами действительно жестоко обращались? – спросила
– Откровенно говоря, нет. – Отставив в сторону чашку, леди Кэтрин встала и вернулась к окну. Она отодвинула портьеру и стала вглядываться в темноту за стеклом. – Уильям не допускал никаких грубостей. С женщинами на корабле обращались с должным уважением. – Она помедлила и добавила: – Вначале я была поражена, потом прониклась благодарностью.
– Почему же вы тогда не сказали правду?
– Переговоры о выкупе начались сразу же. – Леди Кэтрин тяжело вздохнула. – Если бы Уильям узнал о лорде Паджете и Сесил, он потребовал бы выкуп с моего мужа, а не с родителей. А я не была уверена, что Паджет заплатил бы за мое возвращение. – Брови Блу поползли вверх, и Кэтрин пояснила: – Муж никогда не поверил бы, что я вернулась из пиратского плена нетронутой. Ни один английский лорд не простил бы жене неверности. И не допустил бы скандала. Паджету легче было бы смириться с мыслью, что я умерла, чем представить себе, что мною обладал такой человек, как твой отец.
– Как, собственно, и было, – резко бросила Блу.
Леди Кэтрин на мгновение прикрыла глаза.
– Да, я принадлежала Уильяму. – Она взглянула в глаза дочери. – Но ты, конечно же, понимаешь, почему я вынуждена была тебя оставить. Если бы я взяла тебя с собой в Англию, к лорду Паджету, он, безусловно, развелся бы со мной. Скандал погубил бы мою репутацию. Для меня оказались бы закрыты псе двери. Неужели ты не понимаешь, что у меня просто не было выбора?
Блу давно отставила в сторону свой шоколад. Ее руки нервно сжимались и разжимались.
– Вы бросили меня, потому что боялись сплетен?
– Я потеряла бы все. Уильям это понимал.
– А я не понимаю. – Леди Кэтрин придавала очень большое значение тому, чего она, Блу, никак не могла постичь. Но Блузетт не сомневалась, что мать говорит правду. Вернее – свою правду. Губы девушки скривились в презрительной усмешке. – Паджет так никогда и не узнал обо мне?
– Я не говорила никому. Лорду Паджету было сказано, что корабль потерпел крушение, а те, кому удалось выжить, провели несколько месяцев на необитаемом острове. О пиратах не было и речи. Я никогда не упоминала об Уильяме и о тебе. – Леди Кэтрин снова прижала ладони к вискам и закрыла глаза. – Когда я получила письмо Месье, где говорилось, что вы вот-вот прибудете сюда, мне пришлось рассказать все тете Трембл и Сесил.
– И они вас осудили? – Блу прекрасно понимала, что разговор причиняет боль леди Кэтрин, но все же продолжала допрос.
– Леди Трембл, конечно, была страшно возмущена. Что же касается Сесил, то это великодушная и романтическая натура. – Губы леди Кэтрин тронула легкая улыбка. – Сесил идеализирует Морганз-Маунд. Когда прошло первое потрясение, девочка пришла в восторг, оттого что у нее появилась сестра. Ты увидишь, ей не терпится поскорее с тобой познакомиться.
«Чего нельзя сказать о тебе», – подумала Блу. Леди Кэтрин не задала ни одного вопроса. Похоже, она не испытывала ни малейшего интереса к новоявленной дочери.