Леди Бэтмен
Шрифт:
— А иностранцы? — живо спросила у нее Инна. — Ты ведь, я знаю, и на европейский уровень уже вышла!
— Мужчины всюду одинаковые, — заверила ее Мариша. — Конечно, в Европе они малость почище и внешне поприличней будут, но зато менталитет у них другой, более прижимистый, что ли. Наши-то, если им есть чем любимую женщину одарить, они жаться не станут. А европейцы десять раз подумают, прежде чем букетик фиалок для любимой купить.
— Так что же выходит, — растерянно спросила Катя, — либо брать наших бедолаг, либо европейских
— Есть и другие материки, — напомнила ей Инна, которая всегда хорошо училась по географии.
— А в Америку или в Австралию я и сама не хочу, далеко слишком, — быстро ответила Катя. — У меня мама и бабушка старенькая. Они в Америку перебираться не хотят.
— Ничего, девочки, — тоном доброй тетушки утешила своих заметно приунывших подруг Мариша. — Есть у меня тут несколько вполне приличных кандидатов. Для себя держала, ведь я тоже девушка одинокая. Но раз такая ситуация, то с вами поделюсь. Чай, вы мне не чужие.
И Мариша полезла к себе в стол, где в запертом на ключ ящике лежал заветный альбомчик, куда Мариша вносила самых перспективных клиентов, которые попадались за почти два месяца работы в ее поле зрения.
— После кропотливого отбора и отсева у меня осталось всего девять кандидатов, — сказала подругам Мариша, торжественно расчищая место на столе для своего альбома и устраивая его между веточкой помидоров черри и тарелочкой с нарезанной тончайшими пластинками сырокопченой колбасой.
— Почему так мало? — удивилась Инна.
— Потому что симпатичные мужчины, которые появлялись в нашем агентстве, в принципе не желают обременять себя супружескими узами, — ответила ей Мариша. — Им бы чего-нибудь легкого и пылкого. Но нам-то с вами нужны мужья, так ведь?
Подруги кивнули.
— Значит, остается всего девять человек, — произнесла Мариша. — Да и то они не то чтобы рвутся жениться, а в принципе не против…
— Получается, по трое мужчин на каждую из нас? — быстро сосчитала Катя, проявив вдруг прежде несвойственную ей способность к устному счету.
— Покажи! — потребовала Инна.
Но Мариша не торопилась расставаться с альбомом. К тому же в этот момент в дверь ее кабинета просунулась светловолосая женская головка.
— Зинуля! — обрадовалась Мариша сестре. — Иди к нам!
И, обратившись к подругам, представила вошедшую молодую женщину, выглядевшую миниатюрной копией самой Мариши.
— Это моя двоюродная сестра Зинуля! Я вам про нее рассказывала. Теперь она работает вместе со мной. Можно сказать, что мы партнеры, потому что организовали это агентство вместе.
Катя с Инной поздоровались с пришедшей. Зинуля вежливо кивнула, принимая бокал с мартини, протянутый ей Маришей, и сказала, обращаясь к подругам кузины:
— Не слушайте вы ее! Это она всем занимается, а я так, в офисе сижу. Какой от меня может быть прок?
— Зинуля ведет всю бухгалтерию и вообще занимается финансами, —
И снова, вернувшись к прерванному появлением сестры занятию, она сказала:
— Хочу вас предупредить, чтобы вы сразу не пугались, — сказала она. — На фотографиях некоторые кандидаты в женихи получились далеко не такими симпатичными, как в жизни.
— Мы разберемся, — дружно заверили ее Инна с Катей, пытаясь в это же время нетерпеливо вырвать заветный альбом из рук Мариши.
Наконец та сдалась. И Инна с Катей углубились в изучение содержимого альбома. Некоторое время в кабинете слышалось только их хихиканье. Воспользовавшись паузой, Мариша опрокинула в свой бокал остатки мартини из бутылки, кинула несколько кусочков льда и принялась мечтательно его потягивать, следя одним глазом за своими подругами.
— Мне нравится вот этот, — наконец нерешительно произнесла Катя, ткнув пальцем в смуглого брюнета с вызывающе красивым лицом.
— Художник, — мельком глянув, пояснила Мариша. — Между прочим, весьма преуспевающий. Я специально посетила его выставку, чтобы понять, что он не врет насчет своего статуса. Но у него есть проблема.
— Какая? — насторожилась Катька. — Он импотент?
— Насчет этого не скажу, не знаю, — покачала головой Мариша. — Проблема в другом. Он недавно развелся с женой, оставил ей квартиру, а сам живет теперь в своей мастерской. Впрочем, мастерская у него огромная, расположена в солнечной мансарде и…
— Ты у него и в мансарде уже успела побывать? — взревновала Катя.
— Нет, — слегка смутилась Мариша. — Насчет мансарды я от других его друзей слышала, с которыми на выставке познакомилась. Не беспокойтесь, все они мужского пола. Никакой женщины возле нашего художника не наблюдается.
— Не знаю, — с сомнением покачала головой Инна. — У художников вечно толкутся молоденькие натурщицы. Вряд ли он подходящая кандидатура для семейной жизни.
— Этот рисует исключительно урбанистические пейзажи, — сказала Мариша. — Никаких женщин в его работах не наблюдается. Даже портрета бывшей жены я на выставке не видела.
Богема, — продолжала сомневаться Инна. — Все эти творческие люди… они немного со сдвигом. Только и могут говорить, что о своем творчестве.
— Слушай! — возмутилась Катя. — Чего ты моего мужика хулишь? Сама-то себе кого выбрала? Вот этого небось?
И она ткнула пальцем в крепкого мужчину, с такими накачанными в тренажерном зале мышцами, что они выпячивались из-под его делового костюма даже на фотографии. Цвета волос по фотографии было не разобрать. Но глаза его, серо-стального цвета, смотрели не слишком доброжелательно. Ясно, что человек этот успел хватить в своей жизни лиха. И теперь, заматерев, может быть как отличным верным другом, так и страшным врагом.