Леди Алекс
Шрифт:
— Губернатора? — Глаза женщины выразили явное неодобрение, когда она оглядела мятую, грязную одежду Алекс и ее взъерошенные волосы. — Что хотели бы вы от такого человека, как он?
— Я должна немедленно поговорить с ним!
— О! Вы должны? — насмешливо спросила женщина. Ласковая улыбка, которую она излучала несколько мгновений назад, сменилась на ее лице глумливой гримасой. — Тогда вам лучше немного принарядиться, если вы хотите выпить чаю в кафе «Старый Стринджибарк».
— Простите, вы, по-видимому, не поняли меня. Мне
— Уходите прочь или я позову стражу!
— Нет, подождите! — взмолилась Алекс. С беспомощным отчаянием она наблюдала, как женщина взяла мальчика за руку и поспешно направилась к другому киоску.
Нахмурив брови, Алекс повернулась и вновь напряженно стала отыскивать в толпе человека, к которому можно было бы обратиться. Вокруг нее было так много народа. Кто-нибудь из окружающих, конечно же, мог проявить достаточно сострадания и помочь ей.
Она закусила нижнюю губу и бросила тревожный взгляд на небо. Солнце уже начало склоняться к безгранично синему горизонту. Вскоре должно было стемнеть. Что она станет делать, когда наступит ночь, а она все еще не сможет переговорить с губернатором? На нее снова надвигался приступ паники…
— У вас, девушка, неприятности?
Она обернулась на звук женского голоса, раздавшегося позади нее, и увидела перед собой стройную юную блондинку, одетую в тесное, слегка поношенное платье с излишне глубоким декольте. Волосы молодой женщины были собраны в небрежный пучок, шпильки в котором едва держались. Глаза у нее были тусклые, какие-то неживые, веки воспаленные и припухшие. Но по крайней мере создавалось впечатление, что она готова помочь Алекс.
— Я… я пытаюсь найти дорогу к резиденции губернатора, — заявила Алекс, повысив голос, чтобы перекричать окружающий шум. Ее едва не сбил с ног прохожий с корзиной морских губок в руках. — Не можете ли вы мне сказать, как попасть туда?
— Это недалеко. — Глаза незнакомки сузились, когда она бросила беглый взгляд на менее чем элегантный наряд Алекс. Прежде чем она продолжила, на ее губах мелькнула слабая улыбка. — Я смогу показать вам туда дорогу.
— Спасибо, — с благодарностью отозвалась Алекс.
Она пошла вслед за женщиной вдоль оставшегося ряда открытых лотков, стараясь не потеряться, и глаза ее засияли надеждой.
Вскоре они выбрались из толпы. Не говоря ни слова, блондинка повернула на значительно более узкую улочку, ведущую в район порта. Дома вдоль нее имели обшарпанный, ветхий вид, а встречавшиеся им люди выглядели намного грубее и оборваннее.
Оглядываясь вокруг, Алекс испытывала все нараставшее беспокойство. Она ускорила шаг, чтобы поспевать за своей неразговорчивой проводницей.
— Вы уверены, что мы идем правильным путем? — спросила Алекс.
— Конечно, вполне уверена, — ответила женщина, неопределенно пожав плечом.
— Но я… Дом губернатора, конечно же, расположен немного дальше от причалов, — заметила Алекс, изучая лицо своей спутницы. На нем застыло странное, неопределенное выражение, которого Алекс не могла понять.
— Сначала мы должны на минуту задержаться, — неожиданно сказала блондинка.
— Задержаться? —
— Это много времени не займет, — уклончиво ответила женщина.
Не удовлетворившись подобным ответом, Алекс захотела расспросить ее подробнее. Но в этот момент они вошли в пользующийся дурной репутацией квартал, который повсеместно называли «Скалы». То, что теперь увидела Алекс, разом заставило ее забыть — по крайней мере временно — другие мучившие ее вопросы.
По иронии судьбы эта часть побережья была как раз тем местом, где в свое время стала реальностью задуманная далеко отсюда колония Новый Южный Уэльс. Вдоль берега были возведены первые склады, больница, тюрьма и бараки. Сейчас это было, бесспорно, самое жалкое место в городе. Именно здесь проститутки облегчали чувство одиночества моряков, а часто и сами, испытав трудности бытия, сводили счеты с жизнью. Здесь вооруженные бритвами бандиты грабили случайных неосторожных прохожих. Здесь спаивали мужчин, не желавших по своей воле становиться моряками судовых команд. Здесь осужденные всех возрастов и «профессий» трудились, подобно бесправным рабам, в лавках и на складах с рассвета и дотемна, потеряв надежду на освобождение.
Алекс со все большим удивлением и ужасом смотрела на женщин, демонстрирующих себя полуобнаженными в дверных проемах. Они смеялись и обращались к проходящим мужчинам с непристойными предложениями. На одном из расположенных напротив причалов два матроса дрались из-за бочонка рома. На другом направляющееся в Англию судно загружалось мериносовой шерстью. Парусники под высокими мачтами входили в гавань и покидали ее, а накатывающие волны океанской зыби обрушивались на берег бурунами, оставлявшими после себя на песке клокочущую и шипящую пену.
Алекс заметила, что, несмотря на продувающий доки просоленный ветер, запахи становились все сильнее и неприятнее. Она с отвращением отворачивалась в сторону, стараясь не дышать. И хотя темнота еще не наступила, таверны уже были переполнены посетителями, стремящимися утопить свои горести в кружках эля. Некоторые из пирующих гуляк уже разбрелись по булыжной мостовой, пьяно ковыляя в различные «дома порока», которые, казалось, процветали в каждом порту во всем мире.
Алекс нагляделась всего этого уже достаточно. Встревоженная более, чем она решалась себе признаться, она крепко схватила блондинку за руку и заставила ее остановиться.
— Я требую, чтобы вы сказали, куда мы направляемся!
— К дому губернатора, — ответила женщина, вырывая у нее свою руку. В ее глазах появился странный блеск, и она улыбнулась Алекс загадочной улыбкой.
— Я не могу поверить, что губернатор… — начала Алекс, но договорить ей не пришлось. Теперь она должна была подумать, как ей вырваться от проходившего мимо подгулявшего матроса, буквально дернувшего ее за руку, чтобы остановить.
— Пойдем со мной, девочка, — невнятно промычал он. Его грубое лицо налилось кровью. А пах он так, будто несколько недель не был в бане. Алекс попыталась сбросить его сальные пальцы со своей руки.