Лед
Шрифт:
И кто такие Ирен Циглер и Гаспар Ферран? По всей видимости, они как-то связаны с лагерем «Пиренейские серны». А Лиза Ферней?.. Пожалуй, отсюда и надо начинать. Единственная конкретная версия касается старшей медсестры.
Сервас вошел в хижину Шаперона. Макушкой он касался потолка, скат крыши был очень низкий. В глубине комнаты стояла неубранная кушетка с белыми простынями, коричневым покрывалом и грязной подушкой. Труба большой печки уходила в потолок, рядом виднелась куча дров. В углу раковина, под окном маленький столик. Газовая плитка, наверняка подсоединенная к баллону. На столике рядом с бутылкой пива и полной окурков пепельницей лежал журнал с кроссвордами. В
Вот что осталось от четверки мерзавцев: два трупа и этот вонючий бедолага, который, как крыса, зарылся в нору.
Сервас открыл шкафы, провел рукой под матрасом, обшарил карманы куртки, висевшей у двери. Там были ключи, кошелек и бумажник. Сервас открыл бумажник: удостоверение личности, чековая книжка, карта медицинского страхования и «Виза», чеки «Америкэн экспресс». В кошельке лежали восемь сотен евро купюрами по двадцать и пятьдесят. В ящике стола обнаружилось оружие и патроны.
Сервас вышел из комнаты.
Меньше чем через десять минут все были на местах. Десять человек рассредоточились вокруг хижины, шестеро заняли стратегически удобные позиции в верхней части долины, чтобы была видна тропа, на которой появится Циглер. В своих пуленепробиваемых жилетах они походили на фигурки, собранные из детского набора «Playmobil». Сервас и Эсперандье остались в домике с Шапероном.
— Да пошли вы все, — сказал мэр. — Плевать я на вас хотел. Если у вас ко мне ничего нет, то я ухожу. Вы не можете удерживать меня насильно.
— Как вам будет угодно, — отозвался Сервас. — Хотите кончить, как ваши дружки, — вперед! А вот оружие у вас отберут. Как только вы сделаете шаг отсюда, то окажетесь без прикрытия. Шпионы, потерявшие его, называют это «оказаться на холодке».
Шаперон бросил на Серваса ненавидящий взгляд, прикинул все «за» и «против», пожал плечами и уселся на кушетку.
9.54. Самира доложила, что Циглер выехала из дома.
«Не спешит, — подумал Сервас. — Знает, что у нее весь день впереди. Ей надо подготовиться к нанесению удара».
Он взял «уоки-токи», предупредил всех, что объект отбыл, потом сварил себе кофе.
10.32. Сервас выпил третью за день чашку кофе и выкурил, несмотря на протесты Эсперандье, пятую сигарету. Шаперон за столиком раскладывал пасьянс.
10.43. Самира доложила, что Циглер остановилась, чтобы выпить кофе и купить цветы.
— Цветы? В цветочном магазине?
— Ясное дело, не в мясной лавке.
Она их вычислила…
В 10.52 оказалось, что Ирен двинулась в сторону Сен-Мартена. Чтобы добраться до места, где находилась хижина, надо было проехать по дороге, соединяющей Сен-Мартен и городок, где жила Циглер, потом свернуть направо, на второстепенную дорогу, ведущую к югу, и по лесной тропе углубиться в горный район с пропастями, крутыми утесами и дремучим лесом, оттуда дорога уже выведет к долине.
— Куда ее понесло? — спросил Эсперандье, когда миновало одиннадцать. За час они не произнесли и трех фраз, если не считать телефонных переговоров с Самирой.
«Хороший вопрос», — подумал Сервас.
11.09. Самира сообщила, что Циглер не свернула направо, а продолжает двигаться к Сен-Мартену. Она ехала не сюда… Сервас выругался и вышел подышать свежим воздухом.
Из леса вышел Майяр, подошел к нему и спросил:
— Что делаем?
— Ждем.
— Она на кладбище, — выпалила в трубку Самира в 11.45.
— Что? Какого черта ее туда понесло? Она пытается избавиться от слежки. Циглер вас обнаружила!
— Похоже, нет. Она делает странные вещи…
— Какие?
— Зашла в склеп и не выходила оттуда минут пять. Цветы, наверное, предназначались для кладбища. Она вышла без них.
— Склеп
— Да, но не ее семьи. Мне отсюда видно. Это склеп Ломбаров.
Сервас вздрогнул. Он не знал, что у Ломбаров есть склеп в Сен-Мартене. Сервас вдруг почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Было в этом деле некое мертвое пространство, которого он не разглядел. Ведь все началось с коня Эрика Ломбара, потом следствие временно отклонилось в сторону и сосредоточилось на трио Гримм — Шаперон — Перро и на самоубийствах подростков. Теперь в игру снова неожиданно вступила карта Эрика Ломбара. Что все это значит? Что делала Ирен Циглер в фамильном склепе Ломбаров? Сервас больше ничего не понимал.
— Ты где? — спросил он в трубку.
— Пока на кладбище. Она меня видела, поэтому в дело вступили Пюжоль и Симеони.
— Сейчас приеду.
Мартен вышел из хижины, прошел по тропе до лесной дороги и свернул направо в чащу. Потом он нырнул под заснеженные ветки, закрывавшие джип, и сел за руль.
Был уже полдень, когда Сервас подъехал к кладбищу. У входа его дожидалась Самира Чэн. Несмотря на холод, на ней была легкая кожаная куртка, очень короткие шорты поверх темных колготок и изрядно поношенные коричневые армейские ботинки. Вылезая из машины, Сервас услышал музыку, гремевшую у нее в наушниках. Покрасневшее на морозе лицо под шапочкой напомнило ему одно странное создание, которое он видел на экране. Марго как-то раз затащила отца на фильм, где было полно всяких эльфов, магов и волшебных колец. Увидев, что на ее фуфайке изображен череп, Сервас нахмурился: вот-вот, как раз кстати. Она больше походила на осквернительницу могил, чем на сыщика.
Они поднялись на холмик среди могил и направились к хвойному лесу на краю кладбища. По дороге какая-то старушка бросила на них суровый взгляд. Склеп Ломбаров возвышался над остальными могилами и напоминал настоящий мавзолей. По бокам от входа росли два тиса. В склеп вели три каменные ступени, вход закрывала красивая кованая решетка. Самира обошла вокруг склепа, пошарила в снегу и вернулась с ключом.
— Я видела, как все это проделала Циглер, — пояснила она. — Ирен сунула ключ в щель между камнями.
— Она тебя не засекла? — осведомился Сервас, скептически окинув взглядом свою подчиненную.
Самира насупилась и заявила:
— Я свою работу знаю. Когда она меня увидела, я клала цветы на могилу какого-то типа по имени Лемер. Чудно, правда? [46]
Сервас поднял голову, но не увидел никакой надписи на треугольном фронтоне над входом. Самира повернула ключ в замке и потянула вверх решетку, которая со скрипом открылась. Мартен шагнул в темноту склепа. Справа из маленького окошка падал слабый свет, и они еле смогли различить три надгробия. Он в очередной раз задал себе вопрос: к чему вся эта мрачная помпа, полумрак, тяжеловесная печаль отделки? Разве самой смерти недостаточно? Ведь были же страны, где к смерти относились легко, пировали и пели песни вместо всех этих реквиемов, лакримоз и кадишей с морями слез. Разве мало рака, дорожных происшествий, разрывов сердца и самоубийств самих по себе? На одном надгробии виднелось светлое пятно: одинокий букет цветов. Самира достала свой айфон и включила на нем функцию фонарика. Экран слабо засветился, и она повела лучом вдоль надгробий. ЭДУАР ЛОМБАР… АНРИ ЛОМБАР… Прадед и дед. Сервас решил, что в следующей могиле будет покоиться мать Эрика, жена Анри, неудавшаяся актриса, бывшая девочка по вызову, шлюха с точки зрения мужа. Какого черта Ирен понадобилось класть на эту могилу цветы?
46
По-французски Lemeurt (le meurt) — мертвец.