Лёд
Шрифт:
Медведю осталось, чем поживиться — мы смогли увезти с собой только полтуши. До берега нам хватит с избытком, но кто знает, вдруг нашим все еще не удалось разжиться пищей? Тогда этот припас будет очень кстати!
На стоянке мы наелись досыта и худо-бедно укрепили силы. Вовремя! На следующий день нам пришлось, пробиваясь против свирепого ветра, тащить волокуши через широкую полосу смятого льда. Мы снова шли по оставленной народом тропе, уже полузанесенной поземкой. Кое-где на ней попадались брошенные вещи: сломанная волокуша, истертые, обледенелые шкуры, мешки с каким-то добром, а однажды —
Как назло, в тот день ветер вызвал слом льда. Едва выбравшись из буераков, мы наткнулись на разводье, раскрывшееся уже после того, как прошли наши. Тиндалу пришлось побегать, прежде чем он нашел перемычку из прибитых друг к другу льдин, а нам всем — упереться изо всех сил, протаскивая по зыбкому мостику тяжелые волокуши.
Когда мы выбрались на восточный край разводья, от усталости у меня подкашивались ноги и плыли круги перед глазами. Тиндал, пройдя несколько шагов, вдруг рухнул в снег. Мы кинулись к нему, думая, что он лишился чувств. Но он поднял к нам залитое слезами счастливое лицо:
— Это прибрежный лед! Считайте, дошли.
Берег холмами вздымался перед нами. До него оставалось еще несколько лиг; виднелись светлые заснеженные склоны с темными пятнами не то леса, не то скал. Я с жадностью вглядывалась в неведомую землю — наш будущий дом! — но не могла рассмотреть точнее: в глазах у меня все еще рябило. Я зажмурилась, потерла глаза, проморгалась — помогло!
Вокруг будто посветлело, заснеженные льды и склоны холмов засеребрились ярче, темные пятна обернулись россыпью черточек. Это лес! Повернулась к Ниэллину — и разглядела его лицо отчетливо, как при небесном сиянии! Но небесные огни то вспыхивают ярче, то гаснут, их свет мерцающий и неровный. А этот серебристый отсвет разгорается постепенно, как…
Арквенэн ахнула. Мы обернулись.
Позади, на Западе, набирал силу серебряный свет. Нежный поначалу, он становилось все ярче — и вот, затмевая звезды, из-за края окоема показалась ослепительно-белая кромка невиданного светила. Яркая полоска становилась шире, превратилась в полукружие, потом в блистающий круг. Круг оторвался от кромки ледового поля и медленно поплыл в небо. Мы узнали его чистый, прохладный свет!
— Тельперион… — выдохнул Айканаро. — Владыки возродили его!
Да, это было сияние Серебряного Древа! Новый светоч источал его, как спелый плод источает аромат, щедро изливал на скованные морозом, укрытые снегами и льдом земли. Он не был сном, видением или случайностью. Он был настоящим чудом! И чудо это предназначалось всем, а не только мне или Ниэллину. Никто не мог сотворить его и возвести в небеса, кроме Владык. И, если светоч воссиял над нами по их воле — значит, они помнят о нас!
В ярком серебряном свете я будто впервые увидела друзей и с трудом узнавала их. Тощие, как щепки, одетые в обтрепанные меховые балахоны, обожженные морозом, почерневшие от копоти — они
Долго никто не мог вымолвить ни слова. Потом Ниэллин проговорил тихо:
— Нам осветили путь. Теперь мы не потеряем его. Не заблудимся и не собьемся.
— Если сами того не захотим, — хмыкнул Алассарэ.
— О чем ты? — удивилась Арквенэн. — Как можно хотеть заблудиться? Теперь и захочешь — не заблудишься, все как на ладони: где гладко, где бугор, где трещина…
— Дурное дело нехитрое, — пробормотал Айканаро. — Мало ли, вдруг погода испортится.
Арквенэн пожала плечами:
— Подумаешь! Нам не привыкать!
Тиндал уже смотрел на восток — прикидывал дорогу.
— Лиги на три все ровно и прочно, — уверенно сказал он. — Правда, у самого берега могут быть буераки… но не точно. Ближе подойдем, тогда узнаем.
— Узнаем, — согласилась я. — И нечего бояться! Ты в темноте дорогу находил, при свете точно не ошибешься!
— Постараюсь, — пообещал Тиндал.
Я снова посмотрела на сине-серебряные холмы впереди — и увидела, как от их подножия взлетело множество золотисто-рыжих блесток. А потом еще раз… и еще!
Порыв ветра донес еле слышное пение труб.
Там наши! Они вступили на твердый берег. Потому поют трубы и летят в небо горящие стрелы — знак безопасного привала! Они дошли.
И мы дойдем. Если поторопимся, встретимся уже в этот круг!
Айканаро сосредоточенно прислушался, потом повернулся к нам:
— Лорды подняли на берегу стяги наших Домов. Артафиндэ призывает нас. Не будем медлить! Вперед!
Так вперед!
В наши плечи снова врезались постромки волокуш. Под ноги легли резкие, густые тени — как пережитые страхи, сомнения и тревоги. Но сейчас они были лишь тенями, простертыми на заснеженном льду, бессильными и пустыми. Без колебаний ступая по ним, мы быстрым шагом двинулись к прекрасной, залитой ясным серебряным светом земле.
Эпилог
Что за бурный это был праздник!
Пламя костров рвалось в небо, навстречу пламенеющему закату. Отражения огней плясали в тихой воде озера. Небо пылало ярко; вечная хмарь на северо-востоке поредела, а потом и вовсе утянулась за зубчатый край окоема. Должно быть, ее напугал наш громкий смех и песни, эхом отзывавшиеся в окрестных холмах. Лишь только эхо голосов стихало, как взлетали новые здравицы, с новым воодушевлением разносились приветственные речи. А потом вихрь музыки подхватывал всех, увлекая в быстрый танец.
Торжество это было тем радостнее, тем прекраснее, что еще недавно и помыслить о нем было невозможно.
Едва мы выбрались на берег, едва отпраздновали окончание Ледового Похода (а заодно и многие свадьбы), едва схлынул первый восторг от великого свершения, как многие вспомнили, что хотели спросить с Феанаро за наши беды и жертвы во льдах. Нолофинвэ строго одернул их, напомнив, что мы явились в Серединные земли бороться с Врагом, а не радовать его междоусобицей. Да, нам следовало найти Первый Дом! Но не для того, чтобы мстить, а чтобы вновь объединиться с ним ради победы над Морготом.