Лед
Шрифт:
Она положила на дверь ладонь: теплое, сухое дерево, без малейших следов морских брызг. Касси толкнула. Она услышала звон, будто дверь была заперта на задвижку. Она попыталась взяться за ручку, и та зазвенела в ее руке.
Касси внимательно оглядела древесину: это была полусгнившая сосна, хрупкая на вид. Интересно, сможет ли Касси ее разломать. Она облизала губы. Но бросаться на дверь, не важно, сгнившую или нет… А идея получше у нее есть? Если схватки станут сильнее…
Прикрывая руками живот, она толкнула плечом дверь. Та заскрипела. Касси отступила
Она потерла плечо. Так она только руку себе отобьет. И вот теперь, после стольких испытаний, остановиться перед дверью… От одной мысли ее замутило. Нет, все не может так закончиться. Не сейчас.
Она потрясла ручку двери. Оуэн то и дело чинил дверь в сарае на станции. Жаль, что его здесь нет — его самого и его инструментов. Она присела на корточки и потыкала в древесину вокруг ручки. Потом наклонилась вбок и нащупала камень — тут их, в отличие от дверей, было просто завались. Найдя один размером с кулак, она заколотила им над щеколдой. Звук от ударов получился глухой, словно воздух вокруг замка поглощал шумы. За спиной Касси в такт бились волны. Касси убрала волосы с лица и стала колотить сильнее.
Она почувствовала, как дверь поддалась, и стала лупить со всей силы. Дерево раскололось. Касси уронила камень и руками стала отламывать куски древесины от щеколды. Она просунула пальцы в расширившуюся дыру и кончиками пальцев дотронулась до рукоятки. Впихнув руку поглубже, она схватила крестовину самой щеколды.
— Да! — восторженно вскликнула девушка. Она щелкнула задвижкой и услышала характерный звук. Обдирая кожу, Касси вынула руку и толкнула дверь. Та открылась.
Из открытой двери на каменный пол падал прямоугольник света. Касси ступила внутрь и стала вглядываться во тьму. Там стояла непроглядная чернота: ни очертаний, ни теней. Сердце у нее заколотилось, но она заставила себя сохранять спокойствие. Жаль, что у нее нет с собой фонарика. Касси шагнула за пределы светлого прямоугольника.
За ее спиной свет потускнел, и чей-то голос сказал:
— Никто никогда не пытается пробраться внутрь.
Касси метнулась к двери, но руки ее наткнулись на гладкий камень. Она колотила в стену, только дверь уже исчезла. Черт побери, это ловушка. Она должна была раньше догадаться. Дверь, возникающая из пустоты, — это как-то слишком удобно. Она прижалась спиной к стене, напрягая зрение и слух в поисках тролля. Было темно и тихо, как в космосе. Тишину нарушало только ее шумное дыхание.
— Где ты? — спросила она. — Кто ты?
Безо всякого предупреждения стены вдруг засветились, как огромные флуоресцентные лампы. Комната сияла стерильно-белым больничным светом. У Касси заслезились глаза. Она прищурилась, выискивая тролля, но комната была ослепительно пустой.
— Но ты не из новеньких, — снова послышался голос. — Ты живая.
— Да, и намереваюсь остаться в этом состоянии.
Жалея, что
— Покажись!
И тут, словно сам собой, в центре комнаты заплясал огонек. Касси ожидала увидеть какого-нибудь кроманьонца с рогами и клыками. Но огонек почему-то был еще хуже. Он пульсировал красным и оранжевым светом и надувался, как медуза. Красный растекся розовым, и из розовой медузы потянулись щупальца. Те уплотнились и стали руками; ноги вытянулись, как резиновые ленты. Бутоном зацвела голова.
Касси крепко прижалась спиной к стене. Ох, это совсем, совсем не человек.
— Ты кто?
Существо казалось выше Касси, потому что его… она не решалось назвать их «ногами»… не касались пола. Оно парило в пятнадцати сантиметрах над землей. Это прозрачное создание сияло, как и ослепительные стены. Непрестанно меняя форму, оно постепенно начало напоминать женщину.
Кожа этой псевдоженщины перекатывалась волнами. На лице то появлялись четыре носа, то собирались в один. Касси сглотнула: ей стало нехорошо.
— Ты не могла бы… выбрать себе какое-нибудь одно лицо? — Она старалась говорить непринужденно, но голос ее так дрожал, что последнее слово она буквально провизжала. Она надеялась, что псевдоженщина этого не заметила.
Ее кожа заголубела, и существо резко осунулось. Из пустых глаз заструились фиолетовые слезы.
— Тебе легко говорить, — сказала она. — Тебя родили.
Слезы прорезывали в ее щеках рытвины, а потом впитывались в шею. Вскоре ее лицо стало полностью вогнутым. Касси пришлось отвернуться.
— Ты кто?
— Ты бы, наверно, назвала меня троллем.
Касси рискнула взглянуть на нее снова и увидела, как на шее тролля расцвело оранжевое пятно. Оно крутилось, как гигантский калейдоскоп, и через несколько секунд рыжая сыпь покрыла все ее тело.
— А ты кто? — спросила тролль.
— Эм-м… человек, — отозвалась Касси.
Тролль махнула рукой:
— Люди нам ни к чему.
Из ее кожи показались и засверкали шипы; их становилось все больше.
Жалея, что перед лицом этого существа ей отказала отвага, Касси сказала:
— Я пришла освободить моего мужа.
— Ты Касси? — Та разгладила шипы, словно сдувающийся иглобрюх. — Ты Касси, которая жена мунаксари?
Касси вздрогнула:
— Ты знаешь меня?
Откуда троллю известно ее имя?
— О да. — Та улыбнулась, и ее рог скользнул к уху. Она стала похожа на кричащее полотно Пикассо, ну, плюс съеживающиеся шипы. — Он упоминал о тебе.
Медведь говорил о ней — с троллем? Что это значило? Это значило, что он был жив. Она почувствовала, что сердце ее колотится литаврами.
— Он говорил? С тобой? Ты кто?
— Я принцесса троллей.
Касси застыла на месте:
— Ты вышла замуж за моего мужа.
— Конечно. — На шипах появились перья. Они расцветали по всему ее телу, и вскоре она была одета в наряд из прозрачного пера. — Таковы были условия сделки.