Лед тронулся
Шрифт:
Когда через час появилась Юля, Вадим вызвал ее в коридор.
— Юлька, я по тебе дико соскучился! Давай я сегодня к тебе заеду?
— Нет, Вадюша. Пора завязывать. Это ведь не помешает нашей совместной работе?
Юля говорила мягко, почти нежно. И это было вполне искренне. Вадим по-прежнему вызывал у нее сильное желание. Но решение принято! Чтобы саму себя повязать, не допустить хода назад, именно на сегодняшний вечер она впервые позвала к себе Лешу. Якобы поработать над одним делом. Чем это закончится, она прекрасно понимала. И уж точно не собиралась сообщать о своих планах Вадиму.
— Юль,
— Вадик, давай отложим этот разговор, как минимум, на пару недель, — и это тоже было сказано искренне.
Юля прикинула, что если с Лешей окажется совсем противно, то не стоит упускать шанс вернуться к Вадиму. Пусть мужем она его и не сделает, но какое-то время ей будет хорошо.
Глава 5
Гавриила Попова очень заинтересовала идея создания совместного юридического бизнеса с американцами. Осипов просидел в его кабинете больше часа, рассказывая о планах к выслушивая рассуждения московского градоначальника о сути западной демократии, значении независимого суда и свободной от опеки государства адвокатуры. Мысли Попов высказывал бесспорно интересные, и слушать его Вадиму было увлекательно. Но голову занимало все-таки другое, — свое. Как, в какой момент, под каким соусом заговорить о выделении здания не Московской коллегии адвокатов, с чьим письмом он вошел в кабинет Попова, а кооперативу Аксельбанта?
— Понимаете, Вадим Михайлович, — развивал свои идеи Попов, — наступают времена, и наша задача этому всемерно способствовать, когда собственник будет сам решать, как ему распоряжаться своим имуществом, а не ждать решения партии и правительства совместно, разумеется, с ВЦСПС. Вот поэтому нам и нужна грамотная юридическая паза для новой организации экономики. Экономики, основанной на частной инициативе!
— Кстати, Гавриил Харитонович, посоветуйте, как быть? — вовремя встрял Вадим и обрисовал суть схемы.
Объяснил, что здание он просит выделить коллегии, но деньги в него будет вкладывать один его клиент-кооператор.
Поэтому схема-то получается немного «кривая». Но если он попросит выделить здание кооперативу, то ему наверняка откажут. Ведь так?
Попов растерялся. Конечно, какие-то правила распределения недвижимости в Москве существовали. Но законы Союза и Москвы уже начинали все больше и больше вступать в противоречие друг с другом. И, тем более, со здравым смыслом. Если передача здания с баланса Москвы на баланс Московской коллегии адвокатов была в принципе возможна, то передача здания кооперативу исключалась в том же принципе. Однако Гавриилу Харитоновичу никак не хотелось делать то, против чего он сам несколько минут назад так страстно возражал.
Решение, воспользовавшись возникшей паузой, подсказал Вадим.
— А может, вы выделите здание кооперативу в аренду? На сорок девять лет и по цене, как для коллегии адвокатов. Закон предусматривает пониженную арендную ставку для адвокатских структур?
— М-м, хороший вариант, — протянул Попов.
— Стоимость ремонта можно зачесть в сумму арендной платы. Заминусовать, — на всякий случай уточнил Вадим.
— Хорошо, — теперь уже вполне уверенно согласился Попов. — Готовьте письмо от вашего кооператива!
Попов взял письмо Марлена, прочел еще раз и размашисто написал резолюцию: «Просьбу не поддерживаю. Неясны источники финансирования».
Марлену
Впрочем, Марлен, так и не разгадавший, что у Вадима на уме, воспринял информацию спокойно. Ну, отказал Попов, невелика беда!
— Я же вам говорил, Вадим, что вы переоцениваете свои возможности и достижения. Вот вам пример. По земле ходить надо! По земле. Хорошо, что я еще Президиуму об этой вашей затее не докладывал. Взял, так сказать, риск на себя. Представляете, каким дураком я бы выглядел?
— Да, Марлен Исаакович, мне очень неудобно! — Быстро согласился Вадим, понимая, что, знай Марлен истинную картину происходящих событий, ему бы одними стариковскими нравоучениями точно не отделаться…
Аксельбант тоже воспринял информацию Вадима спокойно. В пять минут продиктовал и подписал письмо на имя Попова и, распрощавшись с Осиповым, задумался.
Что же на самом деле придумал Вадим? Он же не столь наивен, чтобы организовать дело именно так, как объясняет. Ведь что получается? Осипов устраивает аренду особняка в центре Москвы на сорок девять лет. Без взятки! И себе посреднические не просит. Больше того, сам со своей командой там расселяться не планирует. Если американцы не обманут и возьмут Мишку к себе, получится, что он, Олег, с ними имеет прямой взаимный интерес. Вадиму-то в чем выгода? Что он собирается попросить взамен?
Да и во взаимоотношениях с Марленом Вадим мало, чего выигрывает. Если его отпрыски будут сидеть с американцами под крышей Олега, то Вадим опять получит бульон от яиц.
Неужели Вадим настолько прост, что рассчитывает на благодарность Перельмана? Нет, это было бы смешно.
Несколько дней подряд Аксельбант возвращался к мыслям об истинных планах Вадима, но так и не нашел удовлетворительного ответа. Успокоился в итоге на том, что либо сын все же недалеко ушел от отца, а Михаил Леонидович представлялся Олегу образцом неделового человека, наивного, милого, но совершенно неделового, либо… И тут до Аксельбанта дошло. Вадим хочет, чтобы он вложился в ремонт, Марлен помог американцам наладить бизнес, а затем… Ну, это просто подлость! Затем Осипов договорится с Поповым, Москва расторгнет договор с кооперативом и отдаст готовое здание в аренду структуре Вадима. Пока он, Олег, будет делать ремонт, ребята Марлена обживать помещение, Вадим зарегистрирует свое юрлицо и всех обведет вокруг пальца!
Конечно, до сих пор Вадима ни на чем подобном не ловили. И подозревать его в таких корыстных и мерзких планах причины пока нет. Но на всякий случай Олег решил, что договор с Москвой готовить будет Марлен. Вадиму он доверять не станет. Мало ли какую хитрость тот заложит в текст, чтобы потом облегчить Москве расторжение контракта. А Марлен уж для себя постарается!
Когда Леша уехал, Юля села перед зеркалом, посмотрела на растрепавшиеся волосы… Настроение было паршивое. Леша в постели оказался вовсе не плох. Можно даже предположить, что он куда опытнее Вадима. Но партию свою он исполнял как-то механически, без того жара в глазах, который так нравился ей в Вадиме. И слова какие-то банальные говорил. И сопел.