Лед и пламя
Шрифт:
— Мы не видели, как гроб господина Хейке выносили из Гростенсхольма.
Где-то послышалось хихиканье.
— Но Хейке мертв и похоронен, — твердо сказал Вильяр. — Уходите теперь отсюда!
— Соглашение было не таким. Господин Хейке отправился в долгую дорогу. Но он ничего не говорил о дороге на кладбище!
— Его гроб выносили из Линде-аллее.
—
Любопытные лица выглядывали из-за стропил наверху. Впрочем, лица ли? Тут были существа, которым он даже не мог подыскать название. Но демонов было не видно. По углам слышались шепот и шуршание. Вильяр понял, какую огромную ошибку совершил он и другие домочадцы.
— Но вы появились днем, — воинственно крикнул он. — Так что вы знаете! Вы знаете, что Хейке больше нет! Где Тула? Я хочу поговорить с ней.
— Тулу теперь ищи-свищи. Она никогда больше не вернется сюда. Она была вашей.
Повешенный произнес последние слова с насмешкой, смешанной с уважением. Демонов, очевидно, боялись, в том числе и среди серого народа. Его голос стал вкрадчивым:
— Вильяр Линд из Людей Льда, ты не понял? Гростенсхольм теперь наш, только наш!
Вильяр наклонил голову, как животное, которое дразнили.
— Вы никогда не собирались оставить Гростенсхольм!
Ответ был очень прост:
— Да, никогда.
Тут ничто бы не помогло. Даже если бы гроб Хейке вынесли из этой двери.
— Сатанинская нечисть! — закричал Вильяр. — Вы знаете, что нам нужно кое-что, что спрятано на чердаке.
— Ты не сможешь это достать, — язвительно сказал удавленник. — Ты не из «великих».
— Но я хочу вступить во владение моим домом.
— Попробуй, — засмеялся тот.
Теперь Вильяр знал, что все бесполезно. Он и Белинда никогда не смогут жить здесь. Хейке много раз получал предупреждения. С серым народом шутить было опасно. Вильяр повернулся назад. Прислугу он взял с собой в имение Линде-аллее. Здесь он кратко рассказал о случившемся и предоставил на какое-то время Эскилю позаботиться о людях из усадьбы Гростенсхольм. Сам же он забрал Белинду, бывшую в гостях у его матери,
— Согрей меня, Белинда, — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Дай мне твоего тепла. Это — единственный светлый проблеск, который я сейчас вижу среди всех этих несчастий! Мне холодно, Белинда! Мое тело сотрясает мороз, моя душа кажется холодной и мертвой. Ты — самое прекрасное, что у меня теперь есть!
Это были самые чудесные слова, какие только Белинда слышала за свою жизнь. И она щедро подарила ему своего несравненного тепла.
Они сумели устроить все наилучшим образом. Вильяр и Белинда поселились в усадьбе Линде-аллее, к большой радости Сольвейг. Когда-нибудь в будущем они, ведь, унаследуют усадьбу. Все, кто работал в имении Гростенсхольм, получили новые должности, это устроил Вильяр. Он же позаботился о том, чтобы все они жили в достойных человека условиях. Всю скотину и других животных переправили в усадьбу Линде-аллее, так же, как и самую любимую мебель и утварь. Сам Вильяр носился с планами выделить землю под собственные дома — не для богатых людей из Кристиании, а для детей из прихода, которые в больших семьях оставались без наследства. Таким образом они могли избежать неизвестности, покидая страну.
А господский дом Гростенсхольм стал замком привидений, которого боялись и сторонились. Бывшие его обитатели были вынуждены смотреть на то, как он ветшал, как незапертые двери и засовы скрипели на ветру, как галки строили гнезда в рассохшейся башне. Снести дом никто не решался. Попытки, предпринятые Вильяром и его помощниками, пришлось срочно прекратить. Никто не хотел трогать жилище серых людей!
Хейке и Винга исчезли. Томас умер, а его уход из жизни повлек за собой гибель Тулы.
Элистранд, красивая усадьба, была потеряна. А теперь и Гростенсхольм, сердцевина рода.
Для Людей Льда наступила черная полоса.