Лед и пламя 1-2
Шрифт:
– Ли как-то сказал мне, что все врачи начинают идеалистами. Боюсь, я оказалась даже хуже. Я думала, что жители города придут в восторг оттого, что у них теперь есть женская клиника. Так и было бы, если бы здесь принимал Лиандер. Они видят меня и спрашивают «настоящего» врача. Моя мама приходила сюда с разными жалобами три раза за два дня, зашли еще несколько женщин, которых я знаю с детства. И вдобавок ко всему, Больничный совет Чандлера внезапно решил, что у них и для одного-то врача нет
Какое-то время Кейн сидел, внимательно глядя на Блейр. Он мало что знал о ней, но ему было доподлинно известно, что обычно ее энергии хватает на двоих, а сейчас она сидела с унылым лицом и потухшими глазами.
– Вчера, – начал он, – я был на конюшне без рубашки – только не говорите Хьюстон – и ободрал о стену спину. Заноз оказалось много, часть из них мне удалось вытащить, но до некоторых я дотянуться не смог. – Он увидел, что она подняла голову. – Немного, но это все, что я могу вам предложить.
Блейр заулыбалась.
– Хорошо, идемте в операционную, я посмотрю. Занозы были не очень длинными и сидели неглубоко, но Блейр действовала с большой осторожностью. Ложась на живот на длинный стол, Кейн спросил:
– А что это у вас оторван колокольчик? Кто это на вас разъярился?
Блейр рассказала о женщине и о ее словах, что весь город смеется над ней.
– А Ли так много сделал ради этой клиники. Он мечтал о ней много лет. Сейчас он занят на шахтах, а я так подвела его.
– По-моему, это больные вас подводят. Тем хуже для них.
Она улыбнулась его затылку.
– Спасибо, но и вы не пришли бы, если… А вы-то почему пришли?
– Хьюстон наводит порядок в моей конторе.
Он произнес это с такой обреченностью, что Блейр засмеялась.
– Нисколько не смешно. Она ставит там эти нелепые маленькие стульчики, а еще ей нравятся кружева. Если, вернувшись, я обнаружу, что мой кабинет оклеен розовыми обоями, я…
– Что вы сделаете?
Он повернул голову, чтобы видеть Блейр:
– Заплачу.
Она улыбнулась ему.
– Она наклеит розовые обои, а я приду завтра утром, и мы их поменяем. Ну как вам такая сделка?
– Лучшая за сегодняшний день.
– Ну вот и все, – минуту спустя сказала она и принялась мыть инструменты, а Кейн тем временем надевал рубашку.
Она повернулась к нему.
– Спасибо, – сказала она. – Благодаря вам, я чувствую себя гораздо лучше. Я знаю, что была к вам несправедлива, и приношу свои извинения.
Кейн пожал широкими плечами:
– Вы с Хьюстон близнецы, вы должны быть очень похожи. И если вы вполовину так же хороши в медицине, как она в ведении хозяйства, вы должны быть лучшей из врачей. И у меня такое чувство, что скоро все изменится. Вот увидите, очень скоро дамы будут ломиться
Она не могла не улыбнуться в ответ.
– Спасибо вам. Вы сделали для меня так много хорошего.
И, повинуясь импульсу, она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
Он улыбнулся:
– Знаете, вы сейчас были так похожи на Хьюстон. Блейр засмеялась:
– Я в жизни не получала лучшего комплимента. Если спина будет вас беспокоить – приходите.
– Все свои сломанные кости я понесу к вам, доктор Вестфилд, и все розовые стены, – сказал он, покидая клинику.
Насвистывая, Блейр принялась прибирать на своем столе и тут же вспомнила, что не выяснила у Кейна, в какую сторону ошиблась на семь центов миссис Шейнес, и произвела подсчет сама. Вторую половину дня Блейр провела прекрасно: впервые за много дней она чувствовала себя так хорошо.
В какой-то момент она задумалась над тем, как добр был с ней Кейн, несмотря на ее прежнее к нему отношение. Возможно, именно за это качество Хьюстон и полюбила его.
Вернувшись домой и пройдя в обитый темными панелями кабинет, Кейн поинтересовался у своего помощника Эдена Найланда:
– Когда на прошлой неделе я купил Национальный банк Чандлера, они прислали нам документы?
– Целую груду весом не меньше двадцати фунтов, – не поднимая головы, ответил Эден и указал в угол.
Кейн взял бумаги и просмотрел их.
– А куда ушла Хьюстон?
Этот вопрос пробудил в Эдене интерес.
– По-моему, к портному.
– Хорошо, – сказал Кейн. – Значит, остаток дня в нашем распоряжении, а может, и остаток недели. – И он вышел из комнаты с бумагами в руках.
Любопытство одолело Эдена, и он отыскал Кейна в библиотеке, где тот названивал по телефону. Поскольку местная сеть обслуживала только Чандлер, Эден никогда не видел, чтобы Таггерт пользовался этим средством связи.
– Вы поняли, – говорил Кейн кому-то на том конце провода, – срок вашей закладной истекает на следующей неделе, и я имею полное право предъявить ее к оплате. Правильно. Вы получите беспроцентную отсрочку на три месяца, если завтра ваша жена пойдет на прием в клинику Вестфилдов к доктору Блейр. Она вот-вот должна родить? Прекрасно! Если она родит в этой клинике, я дам вам шесть месяцев отсрочки. Абсолютно верно, вы можете послать и дочерей. Да, хорошо. Тридцать дней за каждую дочь, которая завтра пойдет на прием. Но если Блейр об этом узнает, я все отменю. Вы меня поняли?