Лед Апокалипсиса
Шрифт:
— Красиво. Музыка, это красиво. Не только Виктор Робертович… — нахмурился Кабыр, отвернулся и ушёл в свою музыку.
Поворчав себе под нос, осознал, что для него это важно.
— Извини, Кабыр. Ну, прости. Нужны динамики, чтоб волкам дискотеку и срать боялись, поставим. Сделаем. Не прямо сейчас, но обеспечим. Только не дуйся.
Глава 14
Колхоз — дело добровольное
Водка, хлеб, сигареты
— без этого люди не проживут,
мы этим предприятиям помогаем!
А. Г. Лукашенко
Совхоза
Снег метёт, ветер боковой, заносит. Но небо голубое. Дрянь.
Отыскали по навигатору здание правления «Весёлки-Агро-Пром», которое теперь выглядит как сугроб с трубой наподобие телевизионной антенны. Не подходит, там ничего ценного нет. С другой стороны улицу — сельмаг. Заманчиво, но сельские жители всё вынесли ещё до морозов. Наверняка.
По карте, рядом с правлением, за его «спиной» — большой прямоугольник, никак не описанный. По идее крытый ток или хозблок. Стали в центре. Карта не настолько точная, промашки и погрешности бывают до тридцати метров. Не раз и не два копали зря, когда промахивались.
Врубаемся вниз. Верхний слой снега легкий, мягкий, его носит ветер. Дальше плотнее. Рубим блоки, выставляем из них защиту от ветра. Работаем молча, примерно полчаса.
Бум. Лопата во что-то попала. Уже дело. Очищаем площадку. Новеньким металлическим отливом сияет чистое листовое оцинкованное железо. Это может быть крыша туалета. Или подстанция. Склады полный бесценных использованных покрышек. Или искомый нами хозяйственный блок совхоза «Весёлки-что-то-там».
Топор ледникового периода. Привычной рукой вырубаю квадрат (с каждый разом получается быстрее). Отгибаю.
Смотрим в три головы, стараясь не порезаться о края. Темно, нихрена не видать. Зажигаем фонари. Пол довольно близко, всего метра четыре. Внизу стоит какой-то разобранный агрегат ядовито-желтого цвета. Натоптано, валяются ошметки грязи. Высоковато чтобы прыгать. Но, с тех пор как мы стали ездить на тракторе и не страдать от необходимости таскать всё на себе, имеем кое-что в запасе. Например, сорокаметровый автомобильный трос устрашающей прочности (вдруг пригодится?) с крюками на концах. В этот раз вперёд отправляем Кабыра, не потому что его очередь, а потому что самый легкий. Цепляем трос за трактор, придерживаем и плавно спускаем. Вообще нужно найти складную лестницу, примотать к борту биндюги и пользовать. Не в последний раз лезем в такую жопу.
— Что мы ищем? — озвучивает свой вопрос Денис, когда мы все оказываемся внизу, ощетинившись тремя тяжелыми аккумуляторными фонарями.
— Еду и предметы на обмен, лекарства, топливо, всё как обычно. Пшеницу какую-нибудь.
В здании темно и пусто, ни души, ни человека, ни зверя, только иногда под ногами попадаются мышиные какашки.
Разделяемся.
Закутки, двери, коридоры, нихрена не понятно, целый лабиринт. Если в подобных здания попадается план эвакуации, это большое подспорье. Пока что ориентируемся по наитию.
Комната отдыха, в ней холодильник.
Открываю. Колбаса подозрительного вида (от выключения электричества и до
Зато по шкафам щедро стоит сахар, почти полная упаковка кофе «аро», черный чай, какая-то крупа. Забираю.
Мыши по углам щедро наследили. А ну-ка, куда приведут меня сомнительные мышиные «крошки»?
Бреду по коричневым «следам», длинный коридор, за ним амбарная дверь. Заперто. Ну, это ненадолго. Вскрываю, захожу.
Был бы я впечатлительной барышней, визжал бы на весь свет. На полу по меньшей мере три десятка крыс, поднимают на меня глаза-бусинки, шевелят усами.
Топаю ногой.
— А ну-ка сдриснули отсюда! — Кричу и притворно замахиваюсь топором.
Человечество не до конца потеряло свой авторитет в глазах животного мира, эти твари мечутся во все стороны, постепенно улепётывают в открытую мной же дверь.
Высокая квадратная комната с воротами на улицу. Холодно. Что вы здесь столпились?
Освещаю фонарем середину. Какой-то масштабный механизм. Обхожу его. Что сказать? Не силен в такой технике, но судя по обилию белой пыли, которая не является снегом, этот агрегат — мельница. Ну или они тут кокаин бадяжили.
— Что насчет запасов? — говорю я себе и начинаю искать.
Какое-то количество мешков с провиантом стояло упакованное на полу, грызуны превратили их в ворох искромсанных кусков джута, какашек и мусора. Даже не установить мука это была или зерно. А в коробах вдоль стен что?
Первый же короб показался мне россыпью золотых монет. Длинный, вдоль дальней стены, аккуратно выполненный из листового железа (что и спасло от вездесущих маленьких зубов), объемом в пару тонн и полностью заполненный зернами кукурузы золотого цвета. Как с драгоценностями, запустил туда руку, зачерпнул, стал сыпать горсть вниз. Впечатляет. Красиво. По внешнему виду зерна как зерна. Не похоже, чтобы они как-то пострадали от мороза. Пара тонн. Серьезная заявка на победу.
Ещё один короб был драматически пуст. В третьем — пшеница. Последний — две дюжины разнокалиберных небрежно завязанных мешков с желтой воздушной мукой. Попробовал на вкус — кукурузная, сладковатая, грубого помола, предназначенная на корм скоту. Недурно.
Если запустить мельницу, можно намолоть гору муки. Но, сейчас не до пирогов.
— Парни, нам нужны мешки. Много-много мешков!
Моих сталкеров не было, вернее сказать, они тоже делали свои открытия.
Земля — это наше богатство. В данном случае хозяйство на нём. Не уверен, что это тот (искомый) совхоз, да и зерна в нём должно было храниться раз в сто больше. Буквально. После уборочной в «закромах Родины» одного такого предприятия оказывается пара тысяч тонн пшеницы, ячменя и прочей ржи. Для нашей колонии хватит на двадцать лет. Будем искать потом, тщательнее, раскапывая все крупные здания. А ещё бомбануть бы сахарный завод, в любом хранится сахара на целый Байкал чая.