Лед Апокалипсиса 3

Кулабухов Тимофей

Я развернул Киппа.

— Даже не надейся, — прошипел он одними губами.

Я ощупал его комбез. Молодчина, броник надел и тот принял на себя удар. И повезло, что дробь, а не что-то с высокой проникающей способностью.

Кипп судорожно пытался перезарядить свой автомат и при этом часто-часто дышал.

Я мельком глянул на его оружие, не увидел в нём явных повреждений, помог ему поменять магазин, и усадил, привалив, на камень.

— Ладно, приходи в себя, генацвале Киппидзе, — похлопав его по плечу я пинком откинул убитого

мотоциклиста, забрал обрез, снял с убитого патронташ, перезарядил обрез и поднял мотоцикл.

Выстрелы-выстрелы-выстрелы.

Кабыр работал. Кабыр не лил слез, не взвешивал, не колебался, не думал. Он работал, его оружие работало. Он стрелял, и я был уверен, что каждый его выстрел направлен на чьё-то уничтожение. Кабыр не убивал людей, он поражал цель.

Я приподнял, развернул мотоцикл и посмотрел на Киппа.

— Ты как?

— Не дождёшься, — буркнул он сердито.

Я удовлетворённо кивнул и тронулся. Да, я не особо хорошо умею на мотоцикле. И времени научиться у меня не будет.

Навалившись на руль, я огибал подбитую горящую технику, стараясь не наехать на трупы. Я спешил проехать коридор, чтобы попасть по его другую сторону, в лагерь чужаков.

А там… Где один хакас пострелял, там трём русским делать нечего. Одни трупы. Хотя нет. Посреди лагеря стоял и стрелял из автомата вверх какой-то растрёпанный мужик.

Когда из коридора показался я, он направил в мою сторону автомат и… ничего не произошло. Долю секунды ушло у него на то, чтобы сменить магазин вместо опустевшего и дослать патрон, но я за эту долю секунды доехал до него и поднял мотоцикл на дыбы, чуть-чуть, я не был трюкачом, а просто чтобы ударить его передним колесом.

Удар сбил его с ног, но и я полетел кубарем, сгруппировался, перекатился, вскочил на ноги.

— Легат, ты?

— Язон? — он сплюнул на лёд кровью и сорвал с пояса ужасающего вида тесак, после чего резво шагнул ко мне, одновременно поднимая оружие для короткого ужасающей силы замаха.

А я выстрелил, с пояса, из своего верного Вальтера. Все эти дни и месяцы я возил его с собой, согревал теплом в нагруднике, проверял перед сном, перед поездкой смазал.

И немецкая машинка меня не подвела. Пуля ударила его в живот. Может быть, она не причинила бы особого вреда, может быть, на нём тоже был бронежилет, но она ударила, остановила его, задержала. А дальше…

Я отшагнул правой ногой, перенеся вес на левую и прицелившись, удерживая пистолет двумя руками, выстрелил ему в лицо.

Пуля выбила из его затылка кровавый фонтанчик, однако я не удовлетворился этим и вложил ему в голову ещё две пули прежде, чем он завалился на спину.

— Вообще-то, всё, — раздался крик сверху. — Мы тут решили, что ты захочешь убить этого туза лично!

Это был голос Дениса.

— Что, патроны кончились? — задрав голову, спросил я.

— В снаряжённых магазинах, — согласился Кабыр. Я по-прежнему не видел своих парней, но слышать их голоса

в возникшей тишине было приятно. — А этот чмырь выскочил только когда всех его товарищей покрошили. Хитрый… Был.

— Эй! — крикнул Денис. — А почему легат, легионеры. Они ж вроде ордынцы?

— Дать ордынцам мзды… — задумчиво пробормотал я.

— Что?

— Говорю, это мы их Ордой называли, а они себя считали благородным легионом новой империи. Типа римляне.

— Ааааа… Ну-ну.

Я постоял какое-то время, осматриваясь.

— Получается, всё? Кабзда Великой Апокалиптической Орде? — спросил я стрелков.

— Я так и сказал, — подтвердил голос Дениса.

…

Мы сидели на берегу.

Плевать на трупы, хотя Кабыр и Кипп, двое таких похожих, но разных человека, всех проверили на предмет неожиданно выживших. Не знаю, что бы они стали бы делать, если бы кто-то из мотоциклистов выжил… Добили бы, наверное.

Кабыр — это природа, это первозданный в своей красоте человек, мужчина, охотник, воин. Только с СВД. Кипп — это технологии, прогресс и они оба несут смерть, если с ними не дружить.

Мы, не глядя, собрали оружие с убитых, попрыгали в технику и покатились вперёд, вниз, по извилистому непроторенному пути. За полтора часа добрались до пляжа.

Вокруг были горы, прямо-таки стены из год. Горы образовывали полукольцо, прикрывающее здоровенную неравномерную долину с севера, запада и востока, но открывая её морю. И от подножия одной из гор шёл пар, когда ветер утих, это было очевидно.

Климентий, который направил (явно от нечего делать) туда беспилотник, сказал, что там признаки геотермальных источников. А геотермальные источники в условиях Ледникового периода — это, мать его, бинго. Это два джекпота, завёрнутые в Ленинскую премию.

Мне маниакально хотелось добраться до моря. До самых волн.

Скатившись с очередного холма, я притормозил вездеход на пляже и выскочил из машины первым.

Море лениво шумело, плескало волной, словно вот-вот начнётся купальный сезон.

— Я сообщил Коменданту, что он может проехать по первоначальному пути, — деловитым тоном сообщил мне Климентий через мобильник. — Они произведут мародёрские действия и отдадут две трети найденного тебе и твоим спутникам.

А я не отвечал, а брёл к берегу. Через неравномерную пелену облаков тускло, но отчётливо светило солнце. Это было солнце Новой эпохи.

Дойдя до самой границы волн, так что вода шипела на расстоянии вытянутой руки, я устало плюхнулся на задницу.

Позади меня шуршали шаги и даже не поворачивая голову я знал, что это с гордо поднятой головой идёт Кабыр. Он идёт впереди, но всегда чуть сбоку, чтобы не заслонять Денису обзор, на то, что впереди.

А за ними идёт Денис, который помогал идти Киппу, и такая трогательная забота была впервые. У Киппа явно сломаны рёбра и вообще «общее сотрясение Киппа при падении на камушки». Но живой.