Лечиться будем
Шрифт:
Павлик был дома.
– Что?
– с порога спросил Артём.
– Спит.
– Снотворное?
– Не, установку дали. Сказали, проснется как новенькая…
Ну и слава богу! Стратополох зашел в спальню, поглядел на младенческую улыбку тихо дышащей Виктории и пошел ставить розу в воду. Настроение выравнивалось. Подрезая стебель, он вспомнил ту фразу, что придумал вчера в полусне, и занес в наладонник.
Глава 14. Внештатный советник
Уже
Утром разбудил телефонный звонок. Виктория еще спала. Приглушенно чертыхаясь, Артём добрался до аппарата, сорвал трубку.
– Артём Григорьевич?
– Да!
– Мы вас не разбудили?
– Ну… в общем…
– Стало быть, разбудили, - без тени раскаяния констатировал неумолимый мужской голос.
– Через какое время вы можете спуститься вниз?
Попробовал бы он спуститься вверх! Хотя… Если приказать таким голосом…
– Минут через пять, через десять, - растерянно сказал Артём.
– Выходите. Ждем вас через десять минут. Последовал отбой.
А на часах, между прочим, начало шестого.
Стараясь не шуметь, Стратополох умылся, оделся и вышел. Автоматизм командный, он же повышенная подчиняемость больного приказам окружающих при полном отсутствии критичности. Наблюдается при гипнозе и… И еще там при чем-то.
Утренний двор был пуст. Возле соседнего подъезда кого-то ожидала «неотложка». Уж не его ли? Артём подошел поближе - и дверца открылась.
– Садитесь, - сказали ему.
Кроме водителя в кабине присутствовали позавчерашний омоновец (полный кавалер Боевого Красного Креста) и вчерашний маньяк с «бразильской ленточкой» на узком подбородке. Оба в белых халатах.
В смысле интерьера машина ничем не отличалась от безугловской: натуральная кожа, натуральное дерево. Единственная разница заключалась в отсутствии камер слежения и наличии справа от приборной доски четырех экранов, которые, впрочем, все равно ничего не показывали.
Видимо, та, вторая.
Дверца закрылась, «неотложка» тронулась.
– Я еще вернусь сюда?
– тревожно осведомился Артём.
– Скорее всего, - сухо ответил орденоносный здоровяк.
– Человек вы разумный. Даже вон с учета вас сняли…
Выглядели оба медика неважно. Судя по всему, прилечь им этой ночью так и не пришлось.
– Куда мы едем?
– Это опять-таки целиком и полностью зависит от вас. Можем и в приемный покой…
Судорожным движением Стратополох достал наладонник и торопливо начал тыкать в буковки стилом.
– А вот это вы зря, - хмуро сказал полный кавалер Боевого Красного Креста.
– Ну-ка дайте сюда.
Отобрал,
– «Дали розог мазохисту…» - огласил он, моргая.
– Что это?
– Афоризм, - буркнул Артём.
– М-да… - промолвил омоновец. Вернул наладонник и вопросительно взглянул на коллегу.
Тот вздохнул.
– Объяснять ничего не буду, - сдавленно проговорил он.
– Сами вчера все видели.
– Ничего я не видел, - открестился Артём, пряча наладонник.
– Вчера у меня был бред величия. На почве переутомления и депрессии. С литераторами это бывает.
– Здраво мыслите, - заметил собеседник.
– Тогда сразу к делу. Как вы смотрите на должность внештатного советника?
– Чьего?
– Можно подумать, сами не догадываетесь!
Машина плутала по переулкам, то приближаясь к проспекту, то снова уходя в лабиринты зеленых улочек. Артём откашлялся.
– Догадываюсь, но… Что же я могу ему посоветовать?
– Например, вынуть ногу из окна машины. У вас это хорошо получается.
– А еще?
– Все. С остальным мы как-нибудь и сами справимся. Размер оклада вас интересует?
– М-м… ну, в общем… да.
– Оклад - хороший. Пенсия - не хуже. Еще вопросы?
– Почему внештатный?
– Потому что штатных, как вы сами вчера убедились, он посылает куда подальше.
– Позвольте… А как же я тогда…
– Сейчас объясню. Сидите себе спокойно дома, пишите, что вы там пишете. Но когда бы и каким бы образом он на вас ни вышел, бросайте все свои дела и… Собственно, все.
– «Бразильская ленточка» вынул из бардачка, больше напоминающего сейф, какую-то бумагу, достал ручку.
– Прошу.
– Что это?
– Клятва Гиппократа, - то ли съязвил, то ли всерьез сказал маньякоподобный собеседник.
– Вы же, как я понимаю, согласны с нами сотрудничать?
– Простите… А выбор у меня есть?
– Нет.
– Тогда за каким лешим спрашиваете?
– вспылил Артём.
– Согласен!
Адаптация, как утверждает медицина, является одним из основных критериев разграничения нормы и патологии. Сумел приспособиться - значит нормален. Не сумел - иди лечись.
Казалось бы, чего тут непонятного?
Тем не менее обязательно отыщется желчный циник, называющий психически здоровых людей приспособленцами, а то и вовсе подлецами. Что с такого возьмешь!
Вообще имейте в виду, застревание убеждений и принципов - чуть ли не первый признак душевной болезни. Скажем, велел тебе император распятие потоптать - ну так уважь кесаря, потопчи. Нормальные люди в подобных случаях как поступают? Когда прижмет, они и в икону плюнут, и храм взорвут. А чуть отпустит - снова уверуют.