Лечение водой

Москвин Евгений

А Оля… это тем более другое! (Сама позвонила, сама!) Мысль скользит… неминуемая мысль, которая тут же уйдет… Оля ведь действительно то, что ему нужно. Если он станет с ней встречаться… возможно, она могла бы содержать его. Это ведь решит многие проблемы.

Скользит и скользит в голове.

Он мог бы почувствовать цинизм своих рассуждений, застыдиться, но Оля… ее белый плащ, то, как она говорит… да если б меня любили я б на две работы пошла. Как-то она располагает к таким надежным рассуждениям,

и от них только хорошо, оберегающе.

Свои разговоры с Игорем я никому не поверяю… и все, о чем мы говорим… останется между нами, Кость.

Тихая внутренняя сила, прозвучавшая тогда в Олином голосе. И надежность – полная надежность. «Выцветшая красота» лица, белый плащ, надежно облегающий плечи. Левашов даже представляет себе, как кто-нибудь спрашивает Олю о нем. И она отвечает ровно то, что ответила Косте о… Меркалове.

Она никому не поверяет тайны.

«Боже, да с чего я вообще решил, что они встречаются? Она же мне позвонила сейчас! И всегда хотела общаться со мной!»

На секунду в мозгу скользит представление… словно он влюбил в себя Олю, а она бегает за ним. И ему азартно и смешливо от этой мысли. Опять он «властвует» над Олей, она бегает за ним…

Она сама позвонила!

…но это очень добрая «власть».

«Оля мне очень нравится…» – мысленно произносит Левашов. Так, будто выносит какую-то критическую оценку. Как… о литературном произведении? И дальше мысль лишь на секунду, но… «Оля была бы отличной женой, которая всегда бы поддерживала. И сейчас она тоже поддержит меня! В трудную минуту…»

Нет, они только друзья.

«Интересно… почему у меня совершенно нет влечения к ней?..» Да, это так. Опять все всколыхи внутри сходят на нет.

…Снова приходит на ум, что Оля рассталась с Меркаловым. Свобода, свобода… «Она встречалась с Игорем… а я не проявлял никакого интереса… так может, в этом причина? Я не проявлял интереса, поэтому…»

Конечно! Костя ведь всегда чувствовал, что нравится Оле. Но она же не будет делать первый шаг.

Он снова вспоминает о глубокой восточной силе Меркалова, которая вытесняет его душу – «я ребенок. Я просто маленький ребенок для него».

Но тотчас озаряется гордостью – его подмывает, подмывает внутри – озаренная, влекущая радость… лихое превосходство. Меркалов считает его ребенком, а вот те раз: «Оля с Меркаловым потому, что я не проявлял к ней никакого интереса…»

Ему невероятно гордо, самолюбиво…

«Нашла себе другого – глупая деточка – я же действительно, можно сказать, игнорировал ее».

IV

На следующий вечер Костя уже сам звонит Оле…

– Слушай, Кость… – просит она после часа разговора. – У меня тут рассказ один давно лежит… посмотришь?

– Дописанный?

– Да, но… хотелось бы твою оценку послушать.

Костя спрашивает: она

хочет, чтобы он посоветовал ей, где это можно было бы напечатать?

– Да. Из тех журналов, где ты печатался.

– Хорошо, – соглашается он. – Но они региональные в основном… один из них в Ростове находится… Но я не могу тебя рекомендовать – просто понимаешь, я этого не делал никогда и… мое слово там не имеет никакого значения, Оль.

Он вдруг осознает… что невольно говорит это с интонацией… Уртицкого.

Да, это не просто слова его маэстро. Мое слово не имеет никакого значения. Костя понимает, что зачем-то скопировал интонацию Владимира Михайловича. Наполовину невольно, наполовину специально, – и Левашову это почти даже нравится.

– Конечно, я понимаю, – соглашается Оля. – Но ты мне скажи просто, куда это может подойти, я сама отправлю.

– Хорошо.

Минут через десять Оля скидывает Косте на ящик свой рассказ.

Левашов, вообще говоря, не очень внимательно относится к творчеству своих сотоварищей. Ему хватает студийных чтений, а если уж его что просят посмотреть сверх того – у него может месяцами пролежать. В результате он так ничего и не сделает – а все время будет только классику читать, для себя.

Но теперь у Кости… от общения с Олей такое расположение – и он сразу садится за ее рассказ. И все думает о ее надежном, захлёбном голосе, который поддерживает его по-дружески…

«Я теперь, видно, самой жизнью ориентирован на серьезные отношения… У меня не складывалось с девушками… но Оля…» Он чувствует, что должен вглядываться в нее, как в человека, по-настоящему…

жаркие извилины работают, работают в голове – как моторчики.

Он разом отгоняет всю эту чушь – «Надо просто помочь Оле, вот и все…»

Он не только прочитывает ее рассказ от и до, но еще и делает его скрупулезную правку – да, там есть что редактировать.

Отправляет Оле.

Уже полдесятого вечера… «Она, наверное, не сразу прочтет мое письмо…»

Костя идет на кухню, готовить себе чай. «Надо ее предупредить, что скинул?.. Нет, не надо, зачем… как зайдет, так и увидит».

Он заваривает, идет к себе в комнату.

«Сейчас я стану еще более усталым – от чая… Нет, наверное, надо все-таки написать ей. Я же целую правку рассказа сделал от и до!»

Да уж, Костя постарался не то слово.

И он пишет Оле смс.

«Спасибо! Я уже читаю!=)» — тотчас приходит веселый ответ.

«Ага!» – у него так все внутри и всколыхивается. – Ее, наверное, порадовало! Так я и думал».

Через две минуты он снова пишет Оле: «Может, я позвоню, обсудим твой рассказ?» Чувствует нетерпение…

Оля сразу же скидывает ответное смс…

«Ой, Костя, какое-то отравление! Не могу говорить, извини!»