Лечь на амбразуру
Шрифт:
— Ну, — солидно заметил Толубеев, — я же в принципе-то не возражаю. Наоборот, я так и понимаю, что мы здесь собрались для общего совета, поэтому… Между прочим, Андрей, насчет некоторых «аргументов» полковник очень прав! Ты продумай до нашего отъезда. Но все-таки, скажу вам откровенно, некий червь сомнения меня точит. А так ли уж нужна вся эта шумиха? Может, прикроем дело в Москве, пусть этот адвокат, как у нас выражаются, развалит дело в процессе расследования, да и прекратим его к такой-то матери за отсутствием события преступления? А со своими уж как-нибудь разберемся сами.
— Можно и так, — заметил
— Какое еще?
— А такое! Ах, значит, дело сфабриковано?! А по чьему указанию?… Вот тебе и новая волна, похуже первой.
— Предлагаешь согласиться?
— Да кто тебя заставляет? Тут — логика. Или, как вот верно подметил твой Сергей Юрьевич, диалектика! Не забыл, поди, еще?
— Ну да, — протянул генерал, — легче маму родную забыть…
На этом первая беседа и закончилась. Губернатор с Лидией отправились в город заниматься неотложными делами, а генералу с его помощником была предоставлена возможность краткого отдыха — с банькой, соответствующим антуражем и весьма неплохой кухней. Но генерал не был бы ответственным чиновником Министерства внутренних дел, если бы не воспользовался пребыванием в крупном краевом сибирском центре и не устроил хотя бы маленького разноса по своей службе. Инспекция так инспекция, хотя острой нужды в ней никакой не имелось.
А с хозяевами договорились встретиться еще раз вечером и окончательно подбить общие итоги, которые должны были бы к этому времени определенно нарисоваться.
Провожая губернатора, генерал вышел на крыльцо, снова подивился окружающей красоте и вдруг негромко сказал:
— Что бы вы тут ни говорили, в чем бы меня ни уверяли, а я тебе так скажу, Андрюха… — Хотите вы или не хотите это понимать — двух твоих зайцев мы все-таки ухлопали. Ну, со вторым еще подумаем. Может, и поторопились маленько… Ладно, отпустим, пусть еще побегает, его и здесь нетрудно достать.
— Неугомонный ты, скажу, — с ухмылкой покачал головой губернатор. — Опять что-нибудь придумал?
— Вечером, вечером. Мелькнула и у меня тоже одна мыслишка. Не все ж вам одним…
Глава пятая
АДВОКАТ
В принципе все необходимое Гордееву находилось рядом. Ну, скажем, почти. Округ-то один. И что особенно отметил для себя Юрий Петрович, адреса, по которым проживали понятые, приглашенные начальником отделения криминальной милиции, производившего задержание и обыск подозреваемого в хранении наркотических средств Минаева, находились неподалеку от расположения этой милицейской службы Южного административного округа столицы, на Каширском шоссе, в районе Москворечья. Словом, потрясающе удобно — все под боком, под рукой.
Но получалась все же одна нескладуха: задержание-то само производилось не здесь, а вон аж где! На Варшавском шоссе! И получалось так, что вроде бы выехавшие на задание менты на всякий случай захватили с собой и понятых. Абсурд? Да нет, это как посмотреть. На данное обстоятельство и обратил сразу внимание адвокат, который довольно неплохо ориентировался в Москве. И уж во всяком случае мог без подсказки назвать места дислокации окружных и районных правоохранителей.
Зная о нередкой практике нынешних работников милиции загодя обеспечивать себя необходимыми свидетелями, понятыми, которые, когда
Приехали на улицу Кошкина, все в том же Москворечье. Здесь в стандартной девятиэтажке и проживал первый понятой — Семенов Михаил Григорьевич, 1960 года рождения, разнорабочий.
Невзрачный дом-башня, как, вероятно, и все в округе, насквозь провонял кошками и старой гнилью. Гордеев с Елисеевым поднялись на второй этаж, стали звонить в однокомнатную квартиру, справа на лестничной площадке. Там никто не отзывался.
Пришлось нажать на ближайшую кнопку соседей. За дверью послышались шаги, какое-то шебуршанье, и наконец старческий голос спросил, кого надо.
Гордеев ответил, чтобы не усложнять и без того непростую ситуацию, что пришли из милиции, к Семенову, а того что же, нет дома?
— Да дрыхнет он, алкаш! — сердито ответили из-за двери, и после этого послышалось звяканье замка.
Дверь открыла древняя и неопрятная старуха. Но не впустила к себе, а сама высунулась за дверь. Поглядела — вполне вроде приличные люди. Хоть и не в форме — так ведь говорят, что не все, кому положено, ее носят.
— А вы, бабушка, уверены, что он дома? — вежливо поинтересовался Гордеев.
— Так где ж ему быть? Второй день пьет! И орет благим матом! Никакого спасу нет, хоть бы вы его по своей-то службе приструнили, что ли! Нажрется, паразит, и еще угрожает!
— Как же это он делает? — усмехнулся Елисеев. — Ну, угрожает! Топором, ножом? Чем?
— Да какой у него нож?! — возмутилась старуха. — Откудова? Криком орет! Я, говорит, участковому чего скажу, то он и сделает! Я, говорит, власть над ним имею!
— Ты смотри, какой храбрый! — удивился Елисеев. — И давно, говорите, пьет?
— Так я же сказала: второй день. Прикатили за ним, он вмиг собрался — и усвистали. А после явился, гам-тарарам на площадке, я, говорит, с задания, стал быть, ответственного! И пошел-поехал! Опять про участкового, что, мол, всех приструнит… А вы ему и не дозвонитесь, ногой стучать надо.
Последнему Женю Елисеева учить не стоило: два мощных удара ногой по нижней кромке двери, и в квартире раздался вполне отчетливый матерный крик:
— Это какого… — и так далее. К крику присоединились шлепающие шаги, наконец хриплый голос произнес довольно внятно: — Кого?
— Квартира Смирнова Михаила Григорьевича?
— Ну?
— Прокуратура!
— Твою мать… — Затем звяканье замка, и дверь приотворилась.
Гордеев толчком открыл ее, отчего хозяин вмиг занял неустойчивую позицию у противоположной стены.
— Почему хулиганите? — рявкнул Юрий Петрович, заходя вместе с Елисеевым и прикрывая за собой дверь от любопытной соседки. — Ну-ка пройдите в комнату!
Все-таки власть, какой бы она ни была, остается властью, и перед ней даже такой шибко уверенный в себе подонок — это уже было ясно Елисееву — чувствует себя неуверенно. А вот адвокат, напротив, видя, что Семенов пребывает в растерянности, усилил свой натиск. Махнул перед его носом красным своим удостоверением, решительно указал хозяину на стул, и тот покорно опустился, еще не понимая, что происходит.