Льды Ктулху
Шрифт:
Василий взял ключ — странный ключ, с тремя бороздками, торчащими в разные стороны, кажется, бронзовый, украшенный странной, старинной резьбой, в которой явно прослеживались восточные мотивы. К кольцу ключа была привязана длинная прочная веревочка. Покрутив ключ в руках, Василий не придумал ничего лучше, как надеть веревочку на шею и потом спрятать ключ за пазухой.
— Вот так… Береги его. Содержимое шкатулки окажет тебе неоценимую помощь.
— Но я хотел бы понять… — робким голосом начал Василий.
— Да, да, — с улыбкой подался вперед Григорий Арсеньевич. —
— Катерина… она была из этих…
— Нет, к слугам Ктулху она отношения не имела. Она была обычным человеком, как мы с тобой, но родственные связи… Ты же понимаешь, родственники — это такая вещь… Их же не выбирают.
— И все же… Мы были такими же пришельцами, как и фашисты, почему нас пощадили? Из-за того, что мы были спутниками Катерины?
— Ну, это одна из причин, хотя и не самая важная. Боюсь, что у Ктулху свои замыслы относительно наших судеб… по крайней мере, твоей. Он ведь бог, а следовательно, ему ведомо не только прошлое, но и будущее.
— И что он задумал?
— А я откуда знаю, — в беспомощном жесте развел руками Григорий Арсеньевич.
— А пророчество колдуньи?
— Оно исполнилось. Как там было сказано?
— «Найдешь Судьбу, но не распознаешь… Спасешь Судьбу, но не ублажишь… Испытаешь Судьбу, но не решишься…»
— Ты не решился остаться с ней…
— Подождите… подождите… — возразил Василий. — Я-то тут при чем. За меня все решили вы. Это же вы говорили с тем уродом и выторговали мою свободу.
— А ты бы согласился до конца жизни гнить в подводном подземелье?
Василий задумался. А, в самом деле, если бы ему предложили выбирать, какое решение он бы принял? Да, наверное, отказался бы от жизни в городе, сокрытом глубоко под водой. Ведь самое главное было то, что он знал о существовании этого города, точно так же, как и о том, что город рядом со станцией «Красный полярник» никто не разрушил. А раз так, у него всегда будет возможность вернуться. Ведь он точно знает, где и что искать.
— Пожалуй, нет, — покачал головой Василий. — Окажись я в таком плену, я, наверное, умер бы от тоски.
— Вот-вот, — поддакнул Григорий Арсеньевич. — Значит, я все сделал правильно.
— Но остальные… Они ведь тоже имели право… Тот же Ким, фельдшер… Кстати, а Кошкина?
— Думаю, она была приставлена к Катерине неспроста. Я еще не разобрался в деталях, но выходит так, что Катерина Ганская, сама того не подозревая, является некой узловой фигурой шахматной партии, которую затеял Ктулху. Этакая пешка, которая в любой момент может стать ферзем. Поэтому слуги и оберегали нас. Поэтому мы не встретили ни одного Старца, а ведь эти твари, пусть даже и деградировавшие, много опаснее слуг. Но тебе еще предстоит встреча с ними.
— ?
— Извини, большего сказать не могу.
— Тогда последний вопрос. Почему слуги не напали сразу? Они ведь могли изначально оставить город темным и уничтожить всю экспедицию на подходе!
Григорий
— Замысел Ктулху мне неведом… Хотя уверен, в свое время все разъяснится. Пока же тебе не стоит забивать всем этим голову. Пусть тайны подземного города останутся под землей, иначе ты вольно или невольно можешь проболтаться там, наверху. А я уже говорил: мне не нравится, когда убивают заложников, особенно когда я один из них, — и вновь занялся перекладыванием карт.
Какое-то время они сидели молча. Василий терпеливо ждал.
— Итак, предположим, ты Дубовый рыцарь. Тогда в прошлом у тебя дорога и «Разрушение», в настоящем неопределенность и «Дурак», ну а в будущем дорога, «Колесница» и «Свершение».
— А поточнее? Что все это значит?
— Пророчество всегда приблизительно. Только боги знают, что случится завтра, людям этого не давно, мы лишь можем получить подсказки.
— А ведь сперва вы раскладывали другую колоду.
— Заметил! — улыбнулся Григорий Арсеньевич. — Ты прав, но та колода — Таро Ктулху — ничего не скажет о судьбе отдельно взятого человека. Она может рассказать лишь о том, куда катится мир…
— Ну и куда же он катится?..
— Ах, Василек, — печально произнес Григорий Арсеньевич. — Тебе это знание не пригодится. Если ты узнаешь лишнее… Впрочем, не узнаешь, — и Григорий Арсеньевич заговорщицки подмигнул Василию. — Ладно уж, иди. Время нашей встречи подошло к концу.
— Но у меня еще много вопросов… — начал было Василий. — Вы же сказали, что на них ответите…
— Всему свое время… К тому же ты уже задал свой последний вопрос.
Лампы вокруг стола начали гаснуть.
— Всему свое время.
— Но, Григорий Арсеньевич…
— Береги ключ, Василек, береги ключ…
И весь мир вокруг погрузился во тьму…
Пробуждение было неприятным.
Василий уже давно заметил, что после каждого ментального посещения тронного зала Ктулху возвращение в мир реальный не сулило ничего хорошего. Во-первых, головная боль, во-вторых, ломота по всему телу, словно накануне он занимался тяжелой физической работой, к которой его организм был совершенно не приспособлен. И еще это отвратительное ощущение, что в глаза попал песок. Василий принялся изо всех сил их тереть, но облегчения это не принесло. Потом, смирившись, он откинулся на спину и так и остался лежать с закрытыми глазами, пытаясь сообразить, что с ним случилось и где он сейчас оказался.
Ранение! Он ведь был ранен. Василий пошевелил рукой. Никакой боли? А может, он все еще спит. Не могла же рука сама собой вылечиться? Или ему все приснилось, не только Григорий Арсеньевич, раскладывающий пасьянсы, но и все остальное: волшебный подземный город, эсэсовцы, странное превращение товарища Кошкиной и потом… потом удивительное явление людей-осьминогов? Может, все это лишь начало сна? Или все это реальность? И в той реальности он был ранен, а потом всю «ночь» мучился от боли?
Потом. Потом он со всем этим разберется. Сейчас самое главное понять, где он находится, а сны, эсэсовцы и подземные города…