Лдолд
Шрифт:
Охранения мы, конечно не выставили, но ночь прошла на удивление спокойно. Если не считать маленького инцидента, случившегося уже под утро, когда плохо ещё соображая, спросонок я встал отлить, остро сожалея о том, что в этом мире нет табака. Бормоча ругательства и пытаясь сочинить какую-нибудь формулу от головной боли, я возвращался на своё место, в уютную ямку из прошлогодних листьев, когда что-то заставило меня остановиться и вытащить из чехла Лютки топор. В каком-то ступоре я подошёл к мирно спящему гоблину, повинуясь чему-то поднял тусклое лезвие и в последнюю минуту осознал, кто руководит своим телом... Чувства, просто зашкалили, ярость затопила сознание. Сложная формула,
– Оал! Гад ползучий! Ты что это удумал? Подонок!
Так долго молчавший оргранг , в конце концов отозвался.
– Так надо, Серг! Это действительно надо! Поверь мне. Ты должен его убить. Во-первых, это жертва неназываемому, без неё удачи не будет! Во-вторых, он предаст тебя! Они всегда предают... Я знаю гоблинов не одну тысячу лет, я чувствую будущее... Его смерть нам поможет!
Какая-то лютая, холодная ненависть пошла внутрь меня, в глубины сознания, где сейчас ютилось то, что составляло сущность Оала, обнажая, разворачивая его маленьким змеёнышем, извивающимся в бескрайнем ледяном поле моего чувства...
– Слушай, ты... паразит! Если ты еще раз, пусть даже с самыми благими намерениями, попробуешь взять контроль над моим телом... Я очень разочаруюсь в тебе! И очень постараюсь связаться с богиней! Ничего, повинюсь и на долгий срок похороню тебя в своей душе. Я теперь маг, не забывай! А маги живут долго.
Оал пытался пробиться сквозь всплеск эмоций, но затих, захлебнувшись в моей злобе. Я лежал, мгновенно протрезвевший и удивительно спокойный. Вот так связываться с инсургентами! Сначала ты убиваешь в бою, потом добиваешь своих раненных под благовидным предлогом спасения уцелевших, затем ради жратвы и выпивки разрушаешь деревню ни в чём перед тобою не повинных гоблинов. И, как логическое продолжение, убиваешь спящим доверившегося тебе разумного. И пусть он шёл на смерть, и пусть так сто тысяч раз надо кому-то... Или даже мне! Я на это не пойду! И так изменился до не узнаваемости, далеко не в лучшую сторону, так теперь ещё взялись манипулировать моим сознанием, а по пьяни и управлять, как куклой?! Нет уж-ж-ж... Баста, карапузики! Неожиданно вспомнилась история моей жены, и новая волна черной ненависти залила моё сознание, затем рухнула тьма.
Я с пеной у рта и безумными глазами лежал, глядя в светлеющее небо. Вокруг меня сгрудились испуганные спутники, Гурм пытался дрожащими руками поднести к моему рту чашку с вином, Тонг совал флягу. Приподнявшись на локте и отхлебнув из фляги, я оглядел моих товарищей по несчастью. Эх, знали бы они, по какому... Затем, ещё долго и жадно пил несвежую воду, а вино вылил тоненькой струйкой на землю.
– Вредно нам, Огори, много пить, - пояснил я, - от вина нам плохо бывает...
И помолчав, добавил - Очень плохо!
Глава 12
Если достаточно долго попадать,
Можно и прийти куда-нибудь
Они шли. Иногда поддерживая друг друга, шатаясь от слабости, таща тяжелые мешки, оружие, никому не нужные пустые артефакты. Мужчина и женщина - человек, едва оправившийся после тяжелой лихорадки магического истощения, и эльфийка с еще не до конца зажившей страшной раной, нанесенной
Агеро уже давно устал проклинать день, когда его рука, сжимавшая меч, дрогнула. Лоин тоже... Тот же день, когда поддавшись слабости и желанию жить, закабалила себя... и его... Ночью возле костра они жарили скудную дичь и варили в котелке барона кое-что из прихваченных с собою припасов. Тогда они говорили почти как обычные попутчики, почти без злобных взглядов и горькой досады, типа: как было бы здорово, если бы... Ключевое слово "почти". И все равно в эти минуты они были по-настоящему счастливы.
Не было горечи поражения и рока, висящего над обоими. Просто мужчина и женщина сидели у костра и, деля скудную пищу, говорили о погоде, о плохой ауре гор, о возможных бандитах и другом. Впрочем, сами бандиты дали о себе знать на второй день их похода, видимо, привлеченные вспышкой магии и надеющиеся поживиться. Н-да, надежды не сбылись. Шестеро человек и один орк просто сгорели в пламени направленного браслетом заклинания. От них осталась тема для разговора и маленькая дворняжка, вероятно, питавшаяся скудными объедками со стола рыцарей удачи. Теперь она шла за королем и его пэрессой на приличном отдалении, достаточно деликатно, не навязывая своего общества и весьма ценимая новыми хозяевами за возможность поговорить о ней.
Они никак ее не звали. Звать ее было не надо. Лохматая бестия приходила сама, когда была пора выбрасывать объедки. Из порции обзывательств (бандитская сучка и т.п.) получала свою долю, превращаясь в то, что подспудно объединяло эти две личности, столь разные, сколь и единые.
В средине второй недели, когда с перевала они увидели зеленые долины Арринга, Лоин наконец спросила:
– Что ты хочешь там делать?
Агеро пожал плечами и честно ответил:
– Жить.
– Но там тебя ждут и жить не дадут... По крайней мере, так, как ты хочешь.
– Ты что-то можешь предложить?
Сейчас пожимать плечами пришла пора эльфийки:
– То же самое: феминат, защиту и прочее...
– И ты уверена, что это будет мне предоставлено?
– иронию молодой маг не стал прятать, но остроухая ответила честно:
– Нет.
– Тогда что?!
– А знаешь, - в глазах эльфийки зажегся безумный огонек.
– Можно попытаться вернуть себе королевство, поднять верных дворян, опереться на недовольных. Ну, в общем, попытаться...
– И ты знаешь, как это делается?
– голос Агеро был наполнен грустью и какой-то тоже достаточно глупой надеждой.
– Вообще-то, нет... Но ведь ты - историк, археолог. Во всяком случае, так про тебя говорили. Неужели в истории нет таких фактов? Ведь всякое было...
– А ты такого не помнишь? Ну... за свою жизнь?
Лоин вздохнула и, наконец, призналась:
– Мне 25 лет. Я еще слишком молода.
Он даже не засмеялся, просто охнул. Ну что за судьба?! Тебя связывает с собой представительница расы мудрых, почти вечно живущих существ, и когда ты, как на последнюю надежду, ставишь на ее опыт, возраст, связи в мире, оказывается, что это девчонка, по меркам эльфов совсем ребенок! На языке вертелись вопросы: почему? Зачем? И главное, как??? Но от этих вопросов не стало бы легче, и ответы на них ничего не изменили бы. Беглый король после той схватки стал воспринимать мир как-то безразлично, как через мутное стекло. Он свистнул собаке, погладил ее по лобастой голове и безразлично заметил: