Лдолд

Мегвинов Сергей Леонович

Остран сел своим жирным задом в такую лужу, что волны покатились по всему материку! А ведь все начиналось так здорово! Как тонко и элегантно! Через каких подставных лиц устраивали сватовство Орнеро, чтобы женить его на последней наследнице дома Боркалов из захудалого Сир-Ира - принцесса ни рангом, ни внешностью не была ровней красавцу-королю, но орден поставил на нее, несущую кровь беглого галерного раба, ставшего величайшим магом мира, и вместе с товарищами пошатнувшего трон самой богини!

Во всю эту чепуху про страшной силы артефакты, иные миры и пришельцев Борн Орат, конечно, не верил. Сказки и легенды из наследия "древних" на проверку оказывались простыми событиями, которые

не укладывались в дикие умы наследников великой рухнувшей цивилизации, под обломками которой сгинули знания, собираемые теперь по крупицам орденом. Да и светлые силы им в ребро, этим сказкам и сказочникам! Главное то, что у соплячки-принцессы гарантированно должен был родиться маг! Маг в королевской семье Аррингов. Такую возможность нельзя было упустить! Во дворце он был бы чужой, а значит, шатнулся бы к магам. Да, орден сделал ставку... И едва не проиграл, когда еще разгоряченный после недавней охоты Орнеро вышел встречать свою будущую невесту. Архимаг помнил этот миг, когда из раскрытой дверцы экипажа класса А (орденского, конечно. Откуда у баркалов деньги на такое излишество), неумело опершись на руку гвардейца, совсем по-детски выпрыгнула курносая тринадцатилетняя девчонка с соломенными волосами, наряженная зачем-то в Сир-Ирский мундир фиолетового и коричневого цветов, фамильных, надо полагать...

Контраст между красавцем-здоровяком Орнеро и его невестой был настолько ярким, что над парадным входом дворца повисла тишина, в воздухе ощутимо запахло скандалом! Конечно, династический брак заключается не по большой любви, а скорее, по большой необходимости. Все это понимали, но все же... Королева - лицо державы, ее воплощенная честь и мать ее властелинов, и выглядеть она должна была соответственно... Архимаг ожидал вопросов короля. Действительно ли существует такая неотложная государственная необходимость женить его на этом ребенке? И ответов у него не было. Слишком белыми нитками шиты были причины. В довершение всего будущая королева в полной тишине шмыгнула носом. Это разрядило обстановку. Одна из фавориток юного короля звонко прыснула, за ней грохнул смехом весь двор. Смеялись гвардейцы, церемонмейстер, сопровождающие, кучер на козлах и даже сама принцесса с детской непосредственностью улыбнулась, блеснув острыми зубками.

Абсолютно серьезными были лишь двое: глава чаши истины архимаг Бор-Орат и его Величество король Аррингов Арнер. Никто не заметил, как на мгновение встретились их взгляды, а если бы и заметил, то не понял бы... Король шагнул вперед и легко, как пушинку, подняв свою невесту, поставил ее на высокую подножку экипажа. Даже так принцесса была немного ниже его. Затем поправил съехавший с худенького угловатого плечика своей суженной витой эполет и, взглянув в странно выгнутые, подозрительно орочьи глаза посерьезневшей вдруг девчонки тихо сказал:

– Ну, здравствуй, малышка!...

– Эх, как вчера было! Как годы-то летят! Кажется, вот оно, время надежд и свершений, но нет уже Сир-Ирской стервы, нет Орнеро да и детей их тоже...

Ну, кроме одного, такого долгожданного и такого, как оказалось, бесполезного вопреки возлагаемым на него надеждам. Ведь ясно же, что чем дольше живет правитель, тем стабильнее ситуация в стране, и чем он старше, тем мудрее и филиграннее его руководство. От рождения человека и до 30 - 40 лет он лишь развивает разум, оставаясь в большей степени животным - то же главенство рефлексов и инстинктов, та же половая мотивация всех поступков, между 40 и 60 он анализирует ошибки, учится предвидеть события и жить своим умом, к 80 годам приходит мудрость, а вместе с ней - умение повелевать, добиваться желаемого результата, умеряя затраты. И только после

ста начинает более или менее разбираться в людях и нелюдях, то есть появляется истинный вождь!

Чем же так провинились люди, что им обрезали век на самом взлете, в момент, когда ты уже можешь отличить добро от зла, когда твоих знаний и умений достаточно, чтобы маневрировать между ними, когда уже знаешь, чем сделать счастливой женщину и как правильно воспитать сына, приходит старческий маразм, дряхлость и, как избавление от всего этого - смерть! Глупо и обидно! Но еще обиднее быть магом, жить долго и всю жизнь смотреть на кровавый калейдоскоп по-детски жестоких игр во власть, удивляться безответственным и абсолютно глупым поступкам тех, кто никогда не станет взрослым, и склонять перед ними голову из банального страха быть убитым, ведь чем дольше живешь, тем привлекательнее и интереснее жизнь и тем тяжелее ее терять! Потому-то и крутишься, как уж на сковороде, пытаясь обхитрить, обмануть, повлиять, направить в нужную сторону буйное детско-животное поведение верхушки коротко живущего недалекого народца, никогда не вырастающего людского племени!

Может, потому маги почти всех вечных рас - эльфов и долгожителей гномов - смотрят на своих человеческих коллег с плохо скрываемой жалостью и презрением, а может потому, что проживая за счет других сой немаленький век, человеческие маги почти всегда оставались все-таки людьми... В худшем смысле этого слова!

Ниндгар потянулся за кувшином:

– Знаешь, Борн, есть древняя гномья мудрость: "Когда мысли о судьбах мира наполняют наши головы, чаши имеют обыкновение быстро пустеть". Что толку морщить лоб! Свершится то, что написано в книге судьбы!

– Спасибо, дружище!
– архимаг подставил чашу под серебристый напиток.
– Но ты ведь знаешь, я никогда не был склонен к фатализму. То прерогатива твоего племени. Я лишь вспомнил те счастливые времена, когда мы создавали орден.

– Ну-у...
– гном усмехнулся.
– Воспоминаниями мы с тобой можем занять целую человеческую жизнь и не одну, знаешь ли. Скажи лучше, как вышло, что вы так вляпались с королевской семьей и единственного наследника потеряли? Я помню Агеро - мальчик мне понравился. Да и у вас, насколько я знаю, были на него виды... Ниндгар отхлебнул добрую половину кубка и, крякнув, подмигнул архимагу: - Не скромничай, Борн, выдавай свою главную орденскую тайну, все равно ведь узнаю!

– Узнаешь, куда ж от вас денешься!
– Борн Орат недовольно поморщился.
– Да и какая это тайна? Полкоролевства судачат о ней в трактирах. Все просто, Ниндгар, все слишком просто. На Агеро мы, действительно, возлагали надежды. Рано или поздно, он пришел бы к нам за долгой жизнью и силой и получил бы их, а пережив своих братьев, кое-чему научившись за эти годы, унаследовал бы корону... В общем, как говорил один старый и мудрый шут, ключевое слово БЫ! Орнер, три тысячи темных владык ему в глотку, изменил систему наследования: трон должен был передаваться не следующему по старшинству брату, а по старшему сыну - ну, как у эльфов. Мы промолчали, и тогда он, видимо, решив нас окончательно добить, написал указ о роспуске ордена.

Кустистые брови гнома поползли вверх:

– Вот так прямо взять и распустить могущественнейшую организацию магов! Головой не бился о что-нибудь твердое ваш король?!

– Да нет, - с досадой выдохнул архимаг.
– Все было подгадано правильно и подготовлено. К тому же, самую многочисленную чашу - церковников - он трогать не собирался. Жрецы, конечно, маги слабенькие и разбросаны по всей стране, но за счет их жертвоприношений и живет весь орден... Да что говорить, ты сам ведь все знаешь.