Льдинка

Варго Александр

Этот Костя, чтоб он треснул, привалился прямо к нему и… целовал его, причем взасос! Антон сразу определил, что этот новоиспеченный пидор не спит и делает это осознанно, мерзко слюнявя ему губы и подбородок. Кроме того, он чувствовал, что Костя пытается открыть «молнию» на его спальнике, очевидно, с целью более близкого знакомства с его членом, который, признаться, все еще стоял колом, очевидно, продолжая витать в сладострастных грезах.

Антон мигом вспотел, невзирая на минусовую температуру в палатке. Ну, товарищи, это уж слишком. Насколько он знал,

в семидесятые годы Уголовный кодекс весьма сурово карал лиц, занимающихся мужеложством, по-простому гомосеков, и он громко сказал:

– Константин, едрить тебя за ногу, чего это ты делаешь?

Костя резко отпрянул и заискивающе зашептал:

– Антош… прости. Пожалуйста, не шуми…

Антош?! Ядрена вошь! Он бы его еще «лапулей» назвал, мудозвон вафельный!

Антон приподнялся и тихо, но внятно и по слогам произнес:

– Если ты еще раз ко мне хоть пальцем прикоснешься, я оторву твой х… и затолкаю тебе же в зад, ты хорошо меня понял?

Даже в темноте он видел, как испуганно блеснули его глаза.

– Прости… я думал… ну, знаешь, что… тебе понравится.

Огромным усилием воли Антон сдержал себя, чтобы не придушить его.

– Если хочешь выпустить пар, воспользуйся своей рукой, – бросил он с отвращением и, отодвинувшись как можно дальше от него, поглубже залез в спальник.

– Антон…

– Чего тебе?

– Ты никому не скажешь? – голос Кости дрогнул, и в Антоне шевельнулось что-то похожее на жалость.

– Нет.

Костя вздохнул и отвернулся. Через пять минут он уже сладко посапывал, а Антон еще долго не мог уснуть. Он лежал весь в поту и матерился про себя, все еще дрожа от брезгливых воспоминаний.

В соседней палатке тоже не спали. Точнее, спал только Артур. Крепким сном здорового ребенка. Норвежец открыл глаза и несколько минут прислушивался к мерному дыханию молодого человека. Он медленно повернул голову, пытаясь разглядеть женщину. Она повернулась к нему спиной, с головой завернувшись в спальный мешок. Мужчина плотно сжал губы. Эта женщина, Злата, не нравилась ему. Более того, она внушала ему какой-то неосознанный страх. Ну да ладно, время дорого, и не затем он прибыл сюда, чтобы валяться в палатке и считать прыгающих баранов… Хорошо бы взять с собой ружье. Но об этом не могло идти и речи, этот проклятый юнец не расставался с ружьем ни на минуту, даже срать ходил с ним в обнимку, как карапуз с любимой игрушкой.

Он плавно раскрыл «молнию» спальника. Затаив дыхание, пополз к выходу, наткнувшись у выхода на рюкзак Артура. Блондин знал, что в нем имеется керосинка, запасы еды, кое-какие инструменты, веревка, фонарь и еще много чего полезного. Он захватит это с собой, на память, так сказать. Плюс спальный мешок. Губы в заживающих болячках тронула кривая улыбка. Наивные идиоты. Если бы они не спасли его, он бы без колебаний перерезал им глотки, но… они сами сдохнут здесь. Жаль, конечно, что монета осталась у этого плешивого мудака, но он уже свыкся с этой мыслью. Если ему повезет, скоро он будет богат. Сказочно

богат.

Он аккуратно вытащил рюкзак наружу и стал искать лыжи. Они вместе с палками были воткнуты в снег за палаткой, и он направился за ними. По дороге он случайно наступил на котелок, который забыл убрать Костя, и тихо выругался.

– Та-а-а-а-ак, – услышал он тихий женский голос и замер на месте. – Голосок прорезался, а?

Блондин обернулся, мысленно ругая себя на все лады. Он недооценил Злату. Женщина стояла у второй палатки, в руках ружье, глаза насмешливо смотрят на него.

– Далеко собрался? – осведомилась Злата. – Что, опять язык отнялся?

Мужчина молчал, понимая, что проиграл. Дальше притворяться было бессмысленно, тем более Злата позвала Артура, и спустя мгновение из палатки высунулось заспанное лицо юноши.

– Опусти ружье, – попросил блондин спокойным тоном.

– Ты русский? – поинтересовалась она, даже не удивившись, когда он заговорил.

– Нет, я действительно из Норвегии. В России жил восемь лет, на Курильских островах.

Артур, чертыхаясь, быстро надел сапоги и, подойдя к Злате, забрал у нее ружье. Из соседней палатки вылез Антон.

– Куда ты собрался? – холодно спросил Артур.

– У меня… были нехорошие предчувствия, – сказал норвежец. – Я хотел проверить самолет.

– А он есть? – прищурилась Злата. – Самолет-то? Только не лги мне…

Блондин вздохнул. Ему и раньше что-то подсказывало, что с этой женщиной возникнут сложности, но сейчас он четко осознал, что она буквально буравит его мысли своим пронзительным взглядом глубоких зеленых глаз. Врать этой женщине было бесполезно, ему представлялось, что его череп превратился в стеклянный шар, в котором бенгальскими огнями вспыхивали мысли.

– Нет, – сказал он. – Самолета нет.

Артур удивленно присвистнул, но лицо Златы оставалось ровным, словно она ожидала этого ответа.

На востоке заалел рассвет…

Яна провела беспокойную ночь. Ей все время мерещились трупы, обнаруженные в доме. Ожившие, они бродили вокруг ее кровати, заунывно крича и протягивая к ней свои скрюченные руки.

Они проснулись и, наскоро выпив кофе, выдвинулись в путь. Рюкзаки на этот раз были тяжелее за счет пополнившихся запасов, которые Аммонит обнаружил на базе. Однако тяжелый рюкзак – ерунда, особенно когда знаешь, что в здешних местах крошка хлеба на вес золота. Правда, никто из них не оглянулся на чилийскую зимовку, хранящую в себе страшные находки.

Долгое время все шли молча, потом Тима спросил:

– Дильс, можно нескромный вопрос?

– Валяй, – отстраненно сказал Дильс.

– Как я понял, Злата отговаривала тебя, так? Она что, предвидела эту ситуацию?

Дильс ответил не сразу, натужно сопя и очищая усы от налипшего снега, потом все же ответил:

– Да, если можно так сказать. Это не раз спасало ее на войне. Скажу больше, так уж и быть.

Дильс говорил, не замечая, что Аммонит незаметно пристроился рядом и жадно ловил каждое его слово.