Лазарит
Шрифт:
Впрочем, попытки повернуть время вспять и снова воздвигнуть крест в краях, где проповедовал Спаситель, продолжаются. Конрад Монферратский остановил мусульман под Тиром, король Гвидо, наконец-то отпущенный Саладином, с немногочисленной кучкой приверженцев осаждает Акру, а короли Франции и Англии ведут сюда новые крестоносные рати.
Но после пережитого Мартин не верил в их победу. Он слишком хорошо знал, на что способен Саладин. Найдется ли соперник, равный ему? Едва ли.
Его сердце отчаянно противилось возвращению туда, где после него остались выжженная земля и разрушенные крепости. Не воспоминания о графине Эшиве, искренне полюбившей его, не
Что ж, время лечит все. Совесть умолкнет, прошлое останется в прошлом. Но пусть ему больше не напоминают о том, что по его вине погибла целая страна. Которой не суждено возродиться.
ГЛАВА 6
Тяжелые мысли гонят сон прочь. Только на рассвете Мартину удалось забыться глубоким сном. До полудня, когда придет пора собираться в путь, времени еще достаточно, к тому же его разбудят…
Так оно и вышло.
Эйрик с такой яростью тряс рыцаря, что тот едва не скатился с лежанки.
— Просыпайся, малыш! Живо! У нас тут такие дела… Твоя леди пропала!
Мартин рывком поднялся, с трудом вынырнув из сонного забытья. Одного взгляда в узкую щель окна оказалось достаточно, чтобы убедиться: до полудня далеко, значит, караван еще не покинул Дорилею. Но куда могла деваться Джоанна де Ринель? Затянувшаяся прогулка? Может, решила на эту ночь найти иное пристанище вместо переполненного и душного караван-сарая?
Но Эйрик только отрицательно мотал головой — да так, что его височные косицы хлестали по обветренным щекам варанга.
— Пойми — их нет, никого нет! Ни чернокудрой леди, ни ее супруга, ни моей новой невесты… Комнаты пусты, коней и мулов нет в стойлах, исчезла прислуга. Сабир мечется, пытаясь разнюхать, куда они могли податься.
Мартин, поспешно одевшись, спустился с галереи, отыскал в толпе погонщиков и купцов, собирающихся в дорогу, каравановожатого Евматия и задал вопрос об англичанах.
— Все спрашивают, — отмахнулся грек, одновременно отдавая распоряжение начинать вьючить верблюдов. — Храмовники, монахини, знатные ромейские господа… Но вот что я вам скажу, господин рыцарь: я готов вознести благодарственную молитву, оттого что этот высокомерный желтоволосый англичанин пренебрег моими услугами и покинул караван. Пусть его ядовитая желчь достанется другим!
Тем не менее Мартину удалось выяснить, что супруги де Ринель покинули караван-сарай еще затемно. На исходе ночи сэр Обри разбудил Евматия, сообщив, что не намерен больше следовать в составе каравана, ибо нашел в Дорилее не столь алчных и более толковых проводников. Отныне их больше ничего не связывает.
Итак — где же теперь искать Джоанну из Незерби? А может, и не стоит этого делать, а поспешить в Акру и попытаться спасти сестру Ашера собственными силами, не прибегая к помощи Уильяма де Шампера?
Но было и еще кое-что. Некое смутное желание, связанное с прекрасной англичанкой. Леди Джоанна игнорировала его, держалась учтиво, но совершенно равнодушно, и гордость Мартина была отчасти уязвлена. Это походило на азарт охотника, идущего по следу редкой дичи.
Надо учитывать и то, что Ашер бен Соломон ошибается в своих умозаключениях редко. И скорее всего, он прав, рассчитывая, что де Шампер не устоит при прямой угрозе чести родной сестры. Не ошибался Ашер и в том, что Мартин полон желания отомстить надменному храмовнику, унизив его близкую родственницу.
В
— Аллах — хвала ему, милостивому и милосердному, надоумил меня расспросить о беглецах стражников у всех ворот Дорилеи, — возвестил Сабир, спешиваясь и беря коня под уздцы. — И молодцы, что стерегут южные ворота, опознали англичан с моих слов. Те выехали рано утром, рассчитывая догнать караван, покинувший город еще вчера. Этот караван, хоть и направляется в южные края, часть пути будет следовать по Дороге крестоносцев. Удалось выяснить и еще кое-что: похоже, сэра Обри с супругой сопровождают те самые подозрительные сельджуки, которых мы приняли за торговцев гашишем. Евматий также утверждает, что и они с утра отбыли, прихватив свои пожитки.
Мартина охватило волнение.
— Все это более чем странно! Я не исключаю, что сэр Обри мог довериться людям, с которыми сошелся в пути. Но ехать старой Дорогой крестоносцев крайне опасно для христиан. Она проходит через владения Конийского султаната, и иноверцев — пусть даже и паломников, — в любое мгновение могут схватить и заточить с целью получения выкупа. Похоже, нам следует поспешить и убедить англичан отказаться от этого безумного намерения, пока с ними не случилось худое.
— Тут и раздумывать нечего, — вставил подоспевший Эйрик. — Разрази меня гром: чем скорее мы будем там, тем в большей безопасности окажется моя козочка Саннива!
Сабир поднял взгляд на Мартина.
— Друг мой, надеюсь, ты сознаешь, что рыцаря-госпитальера на Старой дороге люди султана схватят в мгновение ока?
— Сознаю. Но теперь больше нет нужды в моем рыцарском облачении. Поступим так: ты, Сабир, примешь облик одного из султанских гулямов, [74] а мы с Эйриком станем твоими сопровождающими.
Это было разумно: в армии конийского султана было немало христиан, а также игдишей — потомков смешанных браков между тюрками и христианками этой земли, которой еще недавно владели ромеи. Видеть здесь белокурых и светлоглазых воинов не было редкостью — главное, чтобы они не вызывали подозрений.
74
Гулямы — профессиональные воины в войсках сельджуков, подчинявшиеся непосредственно султану.
Преображение рыцаря ордена Святого Иоанна в спутника гуляма-сельджука совершилось довольно быстро. Распростившись с Евматием и его помощниками и купив в Дорилее необходимую одежду, все трое переоделись. Кольчугу Мартину менять не пришлось, а одеяние госпитальера он спрятал в чересседельную сумку. Укладывая плащ и котту, он невольно бросил взгляд на еще один заранее приготовленный наряд: серое облачение рыцаря-лазарита, члена ордена прокаженных, отмеченное зеленым крестом.
Невольно вздрогнув, Мартин спрятал его поглубже, натянул стеганый кафтан, подпоясался широким кушаком, обул мягкие сапоги с заостренными носами, а затем водрузил на голову поверх бармицы [75] из шагреневой кожи шатровидный восточный шлем.
75
Бармица — деталь защитного вооружения, применявшаяся на Востоке для защиты затылка, плеч и лопаток воина. Изготавливалась из плотной ткани или кольчужного полотна.