Лавина
Шрифт:
Из-за скалистого выступа показалась неровная гряда камней, некогда отброшенных спускающимся ледником. За ними угадывалась прорезавшая горный кряж вмятина.
– Отдохнем, – остановился Крестовников.
Шихов прикинул взглядом расстояние:
– Идти-то осталось немного.
– И все же мы отдохнем, – повторил Крестовников.
Шихов понял, что нечаянно нарушил одну из основных заповедей: в горах с руководителем не спорят. Он невольно покосился на Саню – не заметил ли тот его промаха – и снял рацию.
Крестовников достал из футляра бинокль. Внимательно осмотрел свисающие с вершины снежные
Лыжники подкрепились горячим кофе, бутербродами. Отдыхая, Крестовников еще раз напомнил, как должен вести себя лыжник, попавший в лавину. Особенно важно, подчеркнул он, закрыть рот и нос, иначе снег забьет дыхательные пути, задушит человека. Потом он поднялся, приказал спутникам высвободить руки из ремней лыжных палок и растянуться – держаться метрах в пятидесяти друг от друга.
Идти в одиночку тяжело. Кажется, что и ветер сильнее, и подъем круче. Даже в рюкзаке словно бы груза прибавилось.
А Крестовников шел впереди ровным, размеренным шагом, почти не оглядываясь. Все внимание его поглощало наблюдение за «медведем»: не покажутся ли под свисающими с хребта «лапами» легкие дымки – предвестники отрыва карниза.
Наконец он остановился. Подождал спутников. Все облегченно вздохнули: опасное место осталось позади.
– Видите камень? – Крестовников показал лыжной палкой на небольшую скалу с обращенным к долине ребристым обрывом. – За ним, метрах в трехстах, будет точка отрыва лавины.
Остаток пути прошел незаметно. Когда видишь цель, легче идти. Под скалой с плоской, словно примятой, вершиной Крестовников сбросил рюкзак, расправил онемевшие плечи, осмотрел небольшую, почти ровную площадку.
– Здесь мы укроемся после взрыва, – сказал он.
– Укроемся? – переспросил Шихов.
– Обязательно. – Крестовников встретил вопросительный взгляд Шихова и пояснил: – Если б даже я не был так стеснен во времени и смог обследовать не только точку отрыва лавины, но и весь участок (он обвел лыжной палкой широкую полосу склона), то и в этом случае пришлось бы искать укрытие. Даже в самые точные расчеты горы могут внести нежелательные поправки. Пренебрегать опасностью не следует. Кстати, – круто повернул разговор Крестовников, – отсюда можно будет снять редкостные и ценные кадры: отрыв и движение лавины. – Он обернулся к Шихову: – Возьмите у Сани кинокамеру и приготовьтесь.
Крестовников держался спокойно, словно подрывать лавины было для него привычным делом.
– Кинокамеру изготовили? Отлично. А теперь развертывайте рацию. Сообщите в поселок о выходе на место и ждите моего сигнала. Я иду закладывать взрывчатку. Как только управление подтвердит готовность к встрече лавины, быстро свертывайте рацию и беритесь за кинокамеру.
– Ясно! – привычно отчеканил Шихов.
– Снимайте взрыв и момент отрыва лавины. Эти кадры, как я уже говорил, будут не только интересны, но и ценны для науки.
Крестовников достал из кармана рюкзака толовую шашку, запальный шнур и, оставив товарищей под
Метрах в десяти от выпуклой снежной стены Крестовников остановился. Вырыл лыжной палкой неглубокую ямку. Прикрепив запальный шнур к желтой, похожей на кусок мыла, толовой шашке, опустил ее в ямку и забросал снегом.
Потом он поднял палку: внимание!
Шихов ответил ему так же: все готово!
И, словно подтверждая его сигнал, над лощиной поднялась красная ракета.
Пора!
Крестовников ослабил лыжные крепления, зажег спичку.
Вялый огонек лизнул кончик шнура и сразу стал красным, упругим.
Теперь только бы не оступиться, не упасть! Слегка отталкиваясь палками, Крестовников плавно скользил к ожидающим его товарищам. Скала-укрытие приближалась медленно, нестерпимо медленно. Хотелось налечь на палки в полную силу... Спокойно, спокойно! Время в запасе есть. Смотри, как Шихов прильнул к кинокамере. Еще несколько широких шагов – и Крестовников скользнул под скалу.
За спиной что-то ухнуло.
Крестовников обернулся. Мог ли он упустить редкостное зрелище – отрыв лавины?
Грузный снежный мешок дрогнул и, разваливаясь в падении, тяжко рухнул. Склон перед ним пришел в движение. Четкие сизые тени рвали крепкий наст. Куски его сталкивались, дыбились, собирались в неровные складки; складки сливались в шершавую белую волну; волна скользила по склону, набирая скорость, устремилась вниз. Быстро расширяясь клином, она захватывала все большее пространство. Темные трещины юркими змейками разбегались в сторону от места отрыва лавины, приближались к камню, под которым укрылись Крестовников, Шихов и Саня. Уже и возле камня наст медленно оплывал. Разрывающие его трещины становились темнее, резче, проворнее...
Крестовников тревожно оглянулся. С дальней от него стороны камня снег тоже двинулся, пополз. Шорох его быстро нарастал, глушил гул катящейся под гору лавины.
– К скале! – закричал Крестовников, силясь перекрыть громкий шорох снега. – Плотнее к скале! Рот закройте! Рот!
Голос его утонул в надвинувшемся гуле. Снег обтекал скалу справа и слева все быстрее, быстрее. Комья его уже стали неразличимы, сливались в иссиня-серые дрожащие полосы. Клочок неподвижного наста под обрывом быстро таял.
Над скалой с глухим рокотом взметнулся клубящийся снежный султан.
«Вот она!.. – мелькнуло в сознании Крестовникова. – Белая смерть!»
– Рот!..
Это было последнее, что он успел крикнуть. Что-то упругое подкатилось сзади под ноги. Уже падая, Крестовников рывком поднял кашне, прикрывая лицо. Новая упругая волна толкнула в спину. И тут сверху обрушился кипящий белый поток, швырнул Крестовникова в сторону и с силой прижал к шершавому граниту... Казалось, все неровности камня вжались в спину. Но тут же скала будто отступила от Крестовникова. Снежные тиски сжали тело со всех сторон. Шум оборвался. Не слышно стало ни гула, ни шороха. Неожиданная пугающая тишина. Лишь неправдоподобно громко билось сердце.