Лава
Шрифт:
– Конечно, лейтенант!
– дежурный с легким трепетом принял у меня пакет и осторожно убрал его в стол.
– Не сомневайтесь, я лично передам это генералу с остальной почтой.
– Замечательно, - улыбнулся я.
– Приятно было с вами познакомиться, сержант!
Я еще раз козырнул ему и грубо пихнул Хо в спину.
– Пошли!
– Что ты задумал?
– негромко спросил он у меня, когда мы уже поднимались по лестнице на третий этаж, к кабинету Ена Шао.
– Ничего особенного. Хочу напоследок повидаться со своим старым знакомым... Ну, двигайся живее, сволочь!
– Я снова сильно толкнул Хо, козыряя идущим навстречу офицерам ОЗАР. Но как только они прошли мимо нас, я незаметно расстегнул
– Я бы не стал этого делать, Максим!
– предостерег меня Хо.
– Мы и так неоправданно рискуем своими жизнями. Ты представляешь, что будет, если тебя здесь кто-нибудь узнает?
– Успокойтесь, Хо. Доверьтесь моей счастливой звезде! Пока все идет как нельзя лучше.
Суматоха, царившая в здании, придавала мне уверенности в успехе задуманного. Никому вокруг не было до нас никакого дела. В воздухе стоял монотонный гул голосов и тяжелый запах немытых тел, табачного дыма и пыли. Миновав с десяток тесных, плохо проветриваемых и освещенных коридоров, и отсчитав не одну сотню ступеней по крутым лестницам (лифты в здании не работали), мы поднялись на нужный этаж. Я почувствовал, как легкое волнение охватывает меня, как учащеннее начинает биться сердце в моей груди. Внимательно всматриваясь в лица шедших навстречу людей, я опасался только одного - увидеть среди них Ена Шао. Встреча с ним где-нибудь в коридоре означала бы провал всего моего замысла, построенного на неожиданности нашего появления здесь. Но удача, в который уже раз, не оставила меня.
Дойдя до дверей комнаты двести тридцать шесть, и не встретив никаких препятствий, я остановился на минуту, прислушиваясь. В комнате было тихо. "А что если его там нет?" - мелькнула в голове мысль. Для большей уверенности я постучал в дверь.
– Да? Входите!
– уверенно ответили с другой стороны, и я толкнул дверь ногой, пропуская вперед Хо.
– В чем дело?
– недовольно спросил знакомый голос, как только мы вошли.
Я быстро обежал взглядом комнату. Справа большое, крутой аркой окно, пропускавшее широкие полосы красного света, повисавшие в пыльном воздухе. У дальней стены, прямо напротив входа, массивный стол из натурального дерева, отделанный замысловатой резьбой и заваленный грудами каких-то бумаг и серых папок. Вдоль левой стены стоял ряд шкафов, доверху забитых все теми же бумагами и папками. В кабинете никого, кроме нас и Ена Шао не было.
Он поднялся нам навстречу из глубокого с высокой спинкой кресла, отделанного лоснящейся на солнце кожей, вопрошающе и недовольно глядя на понурого Хо.
– Лейтенант Вэл Чен!
– бойко представился я хрипловатым голосом, подражая южному акценту, и надвигая козырек форменной фуражки еще ниже на глаза.
– Приказано доставить арестованного в ваше распоряжение!
– Какого черта?
– еще больше разозлился Ен Шао.
– Кем приказано?
– Лично генералом Бао!
– невозмутимо отрапортовал я, внимательно наблюдая за ним.
– Генералом Бао?
– в голосе Ена послышались благоговейные нотки. Он вышел из-за стола. Поправляя мундир.
А он совсем не изменился, разве что стал еще лощенее и самоувереннее. Новенький китель, застегнутый на все пуговицы, поблескивал капитанскими значками и орденскими планками на груди. Короткая стрижка сильнее выделяла выступающие скулы, на которых играл легкий румянец. Темные узкие глаза его смотрели холодно и властно.
Я выступил вперед, отстраняя к двери Хо и сбрасывая с головы фуражку. Глаза мои не отрывались от его глаз. Ради этого момента стоило рисковать своей жизнью! Стоило, чтобы сейчас увидеть в глазах своего врага все: и смятение, и замешательство, и испуг, и ярость, и ненависть - все, что смешалось в них в эту минуту. В следующее мгновение его рука дернулась вниз, к ремню, где висела кобура,
– Даже и не думай об этом!
– предостерегающе сказал я, наставляя раструб излучателя ему на грудь.
Поняв, что я не шучу, он послушно опустил руки. Губы его сжались, прищуренные глаза с ненавистью следили за мной.
– Я вижу, ты удивлен, увидев меня здесь? А, Ен? Ты, наверное, давно похоронил меня в своих мыслях? Напрасно! Как видишь, я жив и вполне здоров, и ничего не забыл... ты слышишь? Ничего!
– Что тебе надо?
– сдавленным голосом произнес он, заметно бледнея.
– Ты убьешь меня? Вы же сложили оружие тысячу лет назад.
– Мы сложили оружие, но не разучились им пользоваться!
– холодно сказал я, глядя ему в глаза.
– Но я не хочу проливать кровь. Я хочу правосудия и справедливости!
– Справедливости?
– неожиданно усмехнулся он, словно издеваясь над этим словом.
– О какой справедливости ты говоришь?
– Ты предал меня, ты предал свой народ, которому должен был служить, ты предал свою революцию, о которой так много говорил!
– Боже мой, Максим!
– снова усмехнулся он.
– Ты, как и прежде, неисправимый идеалист! Народ, революция... К чему все эти громкие эпитеты?
– Он внимательно посмотрел на меня.
– Скажи прямо, что хочешь отомстить мне за себя и свою жену! Зачем же прятаться за никчемными и пустыми лозунгами, которыми завешан весь город? Я прекрасно понимаю тебя, и даже, если хочешь, не осуждаю... Только избавь меня от своей человеколюбивой философии - меня от нее уже тошнит!
– Ошибаешься! Я пришел сюда не ради личной мести. Это слишком банально и пошло для меня, землянина.
– Землянина?!
– презрительно воскликнул он, подходя к окну.
– А чем ты лучше меня? Чем?.. Вся эта ваша сладкая сказочка про счастливое общество равных, где правит братская любовь, которой вы потчеваете глупых и темных людишек здесь, на Гивее - что она в сравнении с властью над ними? Властью безграничной и беспредельной, которая делает властителя живым богом в глазах его рабов, ставит его в один ряд с могучими правителями планет и народов! И эта власть без особых усилий приходит вот в эти руки!
– Он вытянул перед собой обе ладони, блестя глазами, в которых горело возбуждение и самодовольство.
– И ты хочешь, чтобы я добровольно отказался от всего этого? Да ради этой власти я готов убить сотню, тысячу, миллион таких, как ты и твоя жена!
– Ах, вот ты куда замахнулся!
– покачал я головой.
– Мечтаешь стать новым богом и тираном в одном лице? Управлять людьми, как марионетками, дергая за ниточки их судеб?
– А почему бы и нет?
– уже совершенно спокойно спросил Ен Шао.
– Кто мне помешает в этом? Может быть ты?.. А ты знаешь, кем я был до революции? Никем! Мелкой букашкой, которой помыкали, как хотели, сильные мира сего. Ну и где они теперь? Кто был построптивее, тех давно пустили в расход. А те, кто захотел сотрудничать с революцией и вовсе толстолобые идиоты, решившие, что за деньги они смогут купить себе спокойную жизнь, и снова управлять нами! Таким был и Наока. Он думал, что может приказывать мне, что я буду служить у него на побегушках!
– Ен гадко усмехнулся.
– Он и не догадывался, что сам был лишь ступенькой на моем пути восхождения к вершинам власти. Я исправно помогал ему уничтожать конкурентов, устраивая погромы в принадлежащих им притонах, брал у него деньги, но он никогда не думал, что его время давно отмерено мною. А твоя возня вокруг его имени, твое желание во всем разобраться и докопаться до истины и добиться справедливости могли разрушить все мои планы. Что же мне оставалось делать, как не убрать тебя со своей дороги, Максим? Разве это такое уж большое преступление?