Лава
Шрифт:
– Это?
– Викки взяла у меня альбом и долго всматривалась в изображение. Затем покачала головой: - Нет, этого человека я не знаю. Я никогда раньше не обращала внимания на этот снимок.
Она беспомощно посмотрела на меня. Бедная девочка! Ясно, что в этом доме постарались, чтобы ты никогда ничего не узнала о своем настоящем прошлом.
– Вы любите своего отца, Викки?
Я посмотрел ей в глаза.
– Почему вы спрашиваете?
– удивилась она.
– Видимо, он всегда заботился о вас? Оберегал от всяческих невзгод? Баловал?
–
– На этот раз она пристально посмотрела мне в глаза.
– Но вы напрасно стараетесь! Я не обижусь, так и знайте!
– Зрачки у нее медленно расширялись.
– Да? Почему же?
– Потому что...
Она оборвала себя на полуслове. Резко поднялась и подошла к окну, выходившему в сад. Остановилась, задумчиво глядя на деревья. Я приблизился к ней, бесшумно ступая по мягкому ковру. Осторожно обнял ее сзади за плечи. Она вздрогнула, повернула ко мне лицо. Взглянула широко раскрытыми, растерянными глазами.
– У вас красивый сад, - заметил я, глядя в окно.
– Сад?
– постепенно она возвращалась на землю.
– Да, пожалуй... Я люблю гулять в нем, когда тревожно на душе.
– И когда не хочется думать о смерти?
– добавил я.
Она снова взглянула на меня. Раскрытые губы ее слегка дрожали, как будто лепестки розы от утреннего ветерка.
– Пойдемте в сад!
– тихо сказала она, судорожно глотнув воздух, и решительно направилась к двери.
Я задержал ее руку.
– Я обидел вас, Викки?
– Нет, что вы! Просто здесь очень душно... Идемте.
Помедлив, я последовал за ней. Спускаясь по лестнице, Викки взяла меня под руку. Внизу, в холле, слышались чьи-то громкие голоса и смех. Один из голосов показался мне удивительно знакомым, но я не успел сообразить, почему - мы вышли в поле зрения Наоки и его гостей. Их было пятеро. Они стояли около бассейна и при нашем появлении дружно смолкли. Пока мы спускались по лестнице, я успел их хорошенько рассмотреть. Двое не представляли для меня никакого интереса. Первый - низкорослый толстяк с опухшим лицом и совершенно лысым черепом, длинными, доходившими до колен, руками, делавшими его похожим на неуклюжую обезьяну. И второй, как бы в противовес ему, был худощав и высок, с рыбьими глазами и птичьим носом, таким острым, что он, наверное, мог бы без труда проткнуть им череп толстяку.
Рядом с Наокой стоял высокий широкоплечий брюнет с проседью в волосах, на вид, лет пятидесяти. Около него я заметил коренастого, темноволосого человека, лица которого я не видел - он отвернулся, как только мы появились на лестнице. Поэтому мое внимание сосредоточилось на широкоплечем брюнете. Чем-то он напоминал мне самого Наоку - такой же представительный, самоуверенный и даже элегантный. Лицо его можно было бы назвать приятным, если бы не большой шрам - от виска до подбородка - портивший все впечатление.
– А, вот и наш гость! Господин Маро!
– радостно, как старого друга, приветствовал меня Наока.
– Друзья! Прошу любить и жаловать: новый друг моей дочери! Смотрите, какая они
Викки бросила на меня быстрый взгляд, и я прочел в ее глазах растерянность. Действительно, Наока вел себя, по меньшей мере, странно. Я пристально посмотрел ему в глаза. И тут, стоявший к нам спиной, человек повернулся, и я понял, что меня так беспокоило все это время. Это был Ен Шао!
Внутри у меня все оборвалось. Да, это был именно Ен Шао - начальник одного из отделов ОЗАР, ярый поборник революции и непримиримый борец с ее врагами. И он приветливо улыбался мне, как будто мы расстались всего час назад в его кабинете.
– Привет, Максим!
– протянул он мне руку.
– А мы уже заждались тебя!
В горле у меня стоял противный колючий ком, мешавший говорить. Я заметил, как Викки недоуменно посмотрела сначала на меня, затем на Ена, продолжавшего нагло улыбаться. Откашлявшись, я с трудом произнес хриплым голосом, обращаясь к нему:
– Ен?.. Что ты здесь делаешь?!
– Я?
– казалось, он искренне удивился моему вопросу.
– Странно слышать от тебя подобные вещи, Максим! Где же твоя хваленая проницательность?
– Он повернулся к остальным, словно призывая их поддержать его. Затем снова посмотрел на меня.
– Я здесь среди своих друзей, дорогой мой!
На губах его появилась отвратительная усмешка.
– А с господином Наокой у нас давно сложились тесные отношения. Разве ты еще не догадался об этом?
В голове моей роем проносились события последних месяцев, складывались в последовательную цепочку, приведшую меня, в конце концов, в этот дом - в ловушку, в западню, догадаться о которой мне следовало гораздо раньше, прежде чем я сделал свой последний шаг в пропасть.
– Ну, вижу, ты все понял, - с удовлетворением отметил Ен, внимательно следивший за выражением моего лица.
– А вы, моя милая, - обратился он к Викки, и улыбка его стала еще более слащавой и отвратительной, - не держите его так крепко за руку, словно вы уже помолвлены! У нашего с вами знакомого есть законная жена, которую он очень любит. Не правда ли, Максим? Наверное, ты соскучился по ней? Вот я и решил сделать тебе приятный сюрприз!
Сердце мое похолодело, но не от его ледяного взгляда, а от сознания еще более ужасной ошибки, допущенной мною. Юли в его руках!
Ен повернулся к двери, скрытой в глубине зала, и театрально хлопнул в ладоши. Двое охранников, стоявших там, послушно метнулись в темноту за дверью. Медленно, словно все это было во сне, из темного дверного проема появилась Юли, щурясь на ярком свету. Охранники неотступно следовали за ней. Сердце мое всколыхнулось радостью и загорелось ненавистью ко всем собравшимся здесь. Темная волна побежала от груди к голове, туманя взор. Кулаки мои сжались сами собой, и, не думая больше ни о чем, я развернулся и хлестко ударил стоявшего рядом, и нагло ухмылявшегося Ена в челюсть. Он отлетел на несколько шагов, не удержавшись на ногах и упал на руки своих дружков. Голова его безвольно упала на грудь.