Латекс
Шрифт:
«Надоело. Прощай и выполни обещание. Если чего-то не договорила – можешь придумать. Никогда не дели любимого ни с кем».
Странное завещание, но Линн понимала, о чем Сара. Единственным человеком, которого она любила за свою жизнь, был Густав. Позволив Густаву быть с другими, Сара потеряла его. Любил ли Густав сестру так же, как она его? Нет, и дело не в инцесте, просто не любил.
– Ты жалеешь Сару? – заглянул в лицо Вангер.
Линн ответила честно:
– Знаешь, я пыталась понять. Для меня есть словно две Сары – преступница, для которой нет ничего святого, и необычная женщина
– Эта свобода от морали привела ее на крышу.
– На крышу привела не свобода, а понимание, что она больше ничего не сможет. Даг, Сара могла бы сама писать книгу, сидя в камере, но она предпочла быстро надиктовать, потому что знала – скоро уйдет. В этом есть что-то, чего я еще пока не понимаю.
– Ты будешь писать книгу?
– Конечно, я же обещала. Камилла поможет.
– Ох, не нравится мне этот ваш тандем с Камиллой, – вздохнул Вангер. – Как у вас дела с Ларсом?
– Никак. Психологами велено ни с кем не общаться, чтобы не навредить, я живу с Камиллой на съемной квартире. Пыталась опекать бабушка, но и ей запретили на меня воздействовать.
– Пора прекращать этот сумасшедший дом! Надо сказать Ларсу, чтобы забирал тебя отсюда. Хватит уже экспериментов.
Линн только хмыкнула. Ларс и без подсказки Вангера не раз звонил и даже приходил, но Камилла оберегала покой подопечной слишком старательно, чтобы муж мог его разрушить. Покой не просто относительный, но и весьма спорный.
Когда-то пара месяцев рядом с Ларсом необратимо изменила Линн, превратив скромницу в весьма чувственную особу, но дальше раскрытия таланта подчиняться мужу не пошло. Эти три недели после убийства Густава и особенно последняя в общении с Сарой совершили другой переворот. Того, что не смог за пару лет сделать Ларс, всего за неделю добилась Сара, причем, вовсе не делая чего-то добиваться.
Линн стала иной. Лучше или хуже пока не ясно, но иной. Ей еще только предстояло на страницах будущей рукописи заново прожить жизнь Сары, но она уже изменилась.
В жизни возможно все, бывает, когда отрицательный пример меняет человека к лучшему, причем, вовсе не отторжением или осуждением, а новым видением мира. Из истории Сары Линн могла почерпнуть, как не надо жить, это было бы правильно, справедливо и вполне назидательно. Почерпнуть и сделать основой будущей книги, но она понимала, что поступит иначе.
Нет, не мораль «как нехорошо быть преступницей», будет основой книги. Что нехорошо, понимают все. Но и романтизировать Сару, превращая в скрытого дона Карлеоне в женском обличье, Линн тоже не собиралась.
Сара хотела, чтобы Линн рассказала всему миру о ее преступлениях, о том, как столько лет удавалось скрываться не только от полиции, но и водить за носы собственных подельников, как жить на краю, рискуя ежеминутно, как научиться жить, балансируя на острие даже не ножа, а иглы.
Линн уже понимала, что расскажет иное. Преступница Сара пусть останется писателям-детективам, ей самой интересней психология этой женщины, не ее преступления, а отношения с Густавом, не тайные счета в банках, а восприятие садо-мазо, не обман партнеров, а само умение перевоплотиться.
Линн лучше других понимала, почему Сара приказала убить Густава и почему выбрала именно такой способ. Нет, не за отчима поплатился Сьеберг, а за то, что нашел Саре замену. Значило ли это, что жизнь Бритт тоже была в опасности? Возможно, но этого уже никогда не узнать. Оставалось только решить, должна ли знать об опасности и тайнах Густава и Сары сама Бритт.
– Пожалуй, надо посоветоваться с Ларсом.
Решение, принятое Линн, было несколько необычным, ведь от Ларса ее сильней всего и оберегали, но она почувствовала, что пришло время расправить крылья.
– Камилла, меня больше не стоит опекать, даже когда я буду писать эту книгу.
– Но советоваться-то ты будешь?
– Возможно.
– Тебе Ларс звонил сегодня уже дважды. Ответишь?
– Угу… Пора налаживать отношения с мужем, хватит жить чужой жизнью. Сары больше нет, она превращается в героиню книги, там ей и место.
Курта нашли довольно скоро, он не прятался, но бедолага был в плачевном состоянии, его психика не выдержала нагрузок, Курт впал в жесточайшую депрессию и вынужден лечиться в клинике для психических больных.
Суд признал Харри применившим оружие в целях самообороны, а значит, невиновным. Парень даже не стал хоронить совершившую суицид мать, навестил могилу отца – Густава Сьеберга – и уехал из Швеции.
Пока осталась неизвестной судьба Магды Монберг. Она исчезла, прихватив немалые деньги дочери, понятно, что надолго спрячется в какой-нибудь норке. Магда столько лет была рядом с Сарой и сыновьями, незаметная, нетребовательная, ни на что неспособная… Так казалось, потому никто, даже подозрительная и хитрая Сара, не сумел разглядеть за внешностью серой мыши натуру черной крысы. Никто не догадался, что это Магда натравила детей на Стига, когда решила избавиться от него. Магда подбросила Саре идею зарабатывать на торговле людьми. Магда столько лет держала дочь под колпаком, о чем та и не подозревала.
Магда помогла Саре узнать о появившейся в жизни Густава Бритт. И Магда отправила к Саре Курта, надеясь, что они убьют друг друга. Мать пожирала собственных детей? Да, поскольку они стали опасны.
И никто не узнал в элегантной даме с небольшим багажом в аэропорту Нью-Йорка бывшую Магду Монберг, серую мышку, тихо сидевшую в своей норке. Нью-Йорк город, в котором нетрудно затеряться не только бывшим серым мышкам, но и акулам.
Всплывет ли когда-нибудь ее настоящее имя и ее прошлое? Кто знает…
– Линн, мы можем попытаться начать все с начала?
– Я не согласна сначала, но попробовать можем. Одно условие, Ларс, – ты принимаешь меня как равную во всем.
Глаза цвета стали некоторое время внимательно изучали ее лицо, потом в них заплясали чертики. Это было так знакомо – веселая джига озорных чертенят, обещавших та-акое-е…
– Это тебе. – Ларс протянул жене большую коробку, упакованную как подарок.
– Что там?
Когда в глазах у Ларса веселье, ее поджидают сюрпризы.