Латекс
Шрифт:
– Поехали! Кевин, останься и еще посмотри. Если что, сразу звони. Ларс, ты с нами?
– Да, если можно.
Погода отвратительная, осень перешла в ту стадию, когда красота золотого и красного на фоне темной зелени елей и сосен пропадает, и в свои права вступает холодный ветер и дождь со снегом. С утра низко висели темные тучи, но ни одной капли пока не пролилось. Вангер ворчал по поводу мерзкой погоды и разных идиотов, которым не живется нормально. Они не стали брать дежурную
Дом нашли быстро, но Даг предложил Фриде сначала позвонить, вдруг этот Курт дома и ничего преступней той полудетской кражи в магазине не совершал? В таком случае с ним следовало поговорить по поводу убитого брата, для этого в Соллентуну поехал и Эрик Хедстрем, ведущий дело об убийстве Энди, вернее, Маркуса Ольстена.
Дверь, конечно, была закрыта и на звонок никто не ответил. Соседи сообщили, что видят Сайруса очень редко, на фотографии Курта опознали его уверенно.
Итак, у них имелся Курт Ольстен, младший брат убитых Густава Сьеберга и Маркуса Ольстена, скрывающийся под именем Сайруса Вибека. Двойное имя уже давало повод заподозрить в нечестной игре.
Телефон Курта-Сайруса не отвечал, но засечь его удалось – парень явно двигался на север по трассе Е-4.
– Уходит в Финляндию или свернет в Норвегию?
– Даг, у него в Лулео в Гаммельстаде сестра, может, к ней?
– Ты о Саре? Может…
– Ты можешь заодно узнать, где Линн или Осе?
Через несколько минут, они даже не успели уехать из Соллентуны, Вангеру сообщили, что абоненты тоже движутся по трассе Е-4. А еще через полминуты Фриде позвонил Магнус с сообщением, что они с Бритт только что встретили Аманду, которая благополучно прилетела в Осло.
– Куда? – изумился Ларс. – Она же должна быть в машине Линн и ехать с ними на север?
– Нет, Аманда в Осло.
– Фрида, позвони ты Линн или Осе. Почему они одни и где находятся?
Еще через минуту стало ясно, что Линн и Осе быстро движутся на север.
– Они что, догоняют Курта?
– Там что-то не так, мне надо ехать следом, – объявил Ларс.
– Как ты ее найдешь?
– Ты найдешь и подскажешь мне.
Ларс, куда может поехать Линн, не осматривать же Курину, в конце концов?
– В Боден к Ане.
– Тогда поехали. Кевин будет отслеживать их телефоны.
Она была одна. На всем белом свете. Имея родственников и даже сына, не могла никому рассказать о себе. Столько лет скрывалась за чужими именами, чужой внешностью, столько лет играла роль и роли… Перед одними выглядела уверенной в себе, властной, жестокой хозяйкой, перед другими несчастной жертвой жизненных обстоятельств, а по отношению к сыну заботливой матерью. Все верили, кроме сына, еще совсем крошкой вырывался из ее рук, заходясь криком, словно чувствуя, что на них кровь.
В действительности не была
Очень тяжело много лет играть роль, теряешь свое «я». Она не винила себя за постоянную ложь, таким ее сделал мир, в котором жила. Но и сам мир тоже не винила, его просто ненавидела. Ненавидела всех, кто мог жить, не прячась, не опасаясь быть узнанным, разоблаченным, даже убитым.
Страстно искала покой и при этом сама себе не желала признаваться, что жить, спрятавшись в норку, не сможет. Сказывалась двойственная натура, ведь в сумасшедшей игре, которую вела столько лет, главными были не деньги, а именно риск. От риска, от хождения даже не по краешку лезвия ножа, а по тонкой паутинке над пропастью, получала необходимую для жизни энергию. Отними этот риск, эту угрозу быть разоблаченной, и она умрет, просто сдуется как дырявый воздушный шар и перестанет существовать. Даже подготавливая для себя пути отхода и будущей новой жизни, она оставляла и возможность начать свою рискованную игру сначала, в глубине души понимая, что не сможет остановиться, пока жизнь не прервется.
И вот теперь наступил день, когда больше рисковать нельзя, но из-за допущенной ошибки, минутного порыва, оплошности те самые пути к отступлению закрыты, исчезнуть, чтобы где-то начать все сначала просто не получится. Оставалась тихая скромная жизнь-прозябание, как у других, тех, чью кровь не будоражит риск, для кого адреналин в крови не важней гемоглобина.
Такая жизнь для нее хуже смерти, а потому предстоял выбор всего лишь способа ухода. Играя со смертью, она не раз задумывалась и о своей собственной, причем, не фарисейски, а по-настоящему.
Говорят, Клеопатра исследовала действие ядов на приговоренных к смерти преступниках, чтобы выбрать для себя самый быстрый и безболезненный. Нашла – это яд змеи. Но подобная экзотика совсем не увлекала, потому были прочитаны многие страницы чужих исследований, ведь совсем не обязательно выбирать как Клеопатра, достаточно изучить опыт других.
Опыт говорил, что самый тяжелый способ суицида – повешение. Но дергать ногами в петле и болтаться с высунутым языком и синим лицом ей и без изучения не нравилось.
Наглотаться таблеток ненадежно, к тому же в последнюю минуту можно передумать, как и в случае перерезанных вен. Она предпочла бы подняться на высокое здание, в последний раз посмотреть на этот мир свысока и шагнуть вниз. Как будет выглядеть после смерти, не волновало, в мире не осталось тех, кому она боялась показаться страшной.
Курт действительно ехал на север и действительно в Гаммельстад к сестре, Ларс не ошибся в своих предположениях.
Но сестра его не ждала, совсем не ждала.