Ласточка
Шрифт:
Унижает еще одна учительница мальчика, издевается над его бедностью, над жалким пиджаком, над застиранной рубашкой, над старыми ботинками, над серыми носками, которые собираются кучей… А что с этим поделаешь? Все ведь знают, почему. Потому что два года назад она пришла в праздник, 23 февраля, в футболке с принтом американского флага на всю грудь и огромный живот, а мальчик сфотографировал ее да и ВКонтакте выложил, с подписью «Так празднуют День защитника Отечества в моей школе». А кто-то принес, показал учительнице. И она никак простить не может. Обиделась, возненавидела. Он же за два года не нашел возможности извиниться.
Школа – это место,
Антон ничего этого не знал. Ника иногда рассказывала отцу о событиях в школе, но он так расстраивался, с каждым неприятным событием собирался идти в школу разбираться, писал что-то, какие-то объяснения, заявления, никогда эти заявления не относил, но переживал сверх меры. И Ника перестала ему рассказывать. Пусть отец думает, что у нее хорошая школа. У него и так хватает переживаний. И работа нервная, ответственная, и зрение стало ухудшаться, и жена ушла, и сын погиб, и вообще. Отец тонкий и чувствительный человек, ему надо было не офицером быть, а учителем словесности в гимназии начала прошлого века. Отпустил бы бородку, надел бы золотое пенсне, объяснял бы гимназистам, почему рассказ «Дом с мезонином» всегда будет трогать душу человека, как бы вокруг ни менялся мир…
Ника попыталась встать. Потихоньку, опираясь на скалу. Встать получилось, но идти было невозможно. Девочка села обратно. Главное, не поддаваться панике. Она много раз видела, как от неожиданной травмы, особенно перед соревнованиями или во время них, ее товарищи теряли контроль над собой, срывались. Придется пережить это. Ничего, вернется в Москву. Отцу будет веселее. Сначала он расстроится, но она будет ждать его с работы, вечером они будут болтать, как обычно, Ника будет готовить, за эти два года она с трудом научилась готовить, раньше у нее совсем ничего не получалось, и теперь даже полюбила, стала придумывать какие-то свои блюда. Какой еще может быть позитив от того, что она сломала ногу? Наведет порядок в своих шкафах, побольше прочитает… На выходные на дачу поедут, может, посадят укроп или какие-то новые цветы. Раньше Анна умудрялась что-то выращивать на даче, то, что не требует особого ухода и регулярного полива. Но уже два года сад у них совершенно запущен, растут только елки – вдруг пошли вширь и ввысь, а осенью грибы – лисички, сыроежки, подберезовики, белые. И яблоня неожиданно стала давать много яблок – сочных, необыкновенно красивых, словно налитых светом, не очень сладких, хранящихся до Нового года… Вот, посидит в саду, почитает, с ногой в гипсе особенно не поработаешь садовником…
Ника вздохнула. Может, просто поплакать? Чем искать позитив в том, в чем позитива нет никакого. Разрешить себе в кои веки раз. От этой мысли плакать расхотелось тут же.
Ника стала наблюдать за красивой бабочкой, которая все летала вокруг и садилась на совершенно не подходящие предметы. На яркий серо-голубой камешек, на сухую палочку, на ее ногу… Ника дотянулась до фотоаппарата, чтобы сфотографировать бабочку. Светло-коричневая с золотыми и ярко-голубыми всполохами на крыльях… Пошлет отцу, когда вернется в лагерь, у нее в камере есть прямой выход в Интернет, отличный мамин фотоаппарат.
Раньше Ника не любила фотографировать, начала год назад, совершенно неожиданно. Сначала стала фотографировать айфоном, а потом подумала и взяла мамину камеру, все равно лежит без толку. У нее получались фотографии и людей, и природы. Ника видела какие-то особые ракурсы, в которых привычное казалось красивее, чем оно есть
– Привет! – Неожиданно раздавшийся голос Кирилла заставил ее вздрогнуть. – Испугалась?
– Ну да… Ты что? Заблудился?
Кирилл обиженно посмотрел на нее и протянул ей красивый фиолетово-голубой цветок с пушистой головкой и резными бархатными листочками.
– Клещей нет? – Ника осмотрела цветок.
– Какая ты…
– Что? Думал, буду ахать и охать? Красивый цветок, спасибо. Но на нем могут быть клещи, Олег нас предупреждал – ничего не срывать и, главное, на себя не прикреплять – ни в голову, ни в карман, ни в петлицу. Помнишь инструкции? Я привыкла слушать, что мне говорят.
– Поэтому ты в пятнадцать лет – мастер спорта?
– Может, и поэтому, – пожала плечами Ника. – Ты почему вернулся? Дорогу не нашел?
– Вернулся, потому что подумал, что… Ну в общем, вставай, если можешь. Я тебя донесу.
– Ты? Меня? Я с одеждой около шестидесяти килограмм вешу.
– Ну… Не знаю. Я попробую. Не надо тебе одной здесь оставаться. Я… – Кирилл хотел еще что-то сказать, но только махнул рукой.
– Ладно. Спасибо. – Ника осторожно встала, стараясь не охать.
– Не лучше нога?
– Лучше, – соврала Ника.
Кирилл подошел поближе к ней.
– Опирайся на меня. Ну так вот… рукой… – Он неловко показал, как Ника должна обнять его за шею.
– Хорошо… – засмеялась Ника. – Я поняла! Тебе стало одиноко и холодно. И ты решил за мной вернуться, да?
Кирилл нахмурился.
– Я… Фу… Ну ты сбила меня…
– А ты хотел романтически, да?
– А ты – нет? – искренне спросил Кирилл.
– Я… Встань лучше с этой стороны. И ерунду не спрашивай. Спасибо, что вернулся. А то пошли бы к роднику за водой маргиналы из Лисьей бухты и… не знаю, что бы было. Тут всякие истории рассказывают. Ужасные…
– Да, я слышал… Сможешь прыгать на одной ноге?
– Повиснув на тебе – да.
С шутками и прибаутками они пошли вниз по дорожке. Ника нарочно шутила, потому что чувствовала себя очень неловко. Не думала она, что ей придется обнять Кирилла, на самом деле повиснуть на нем и так идти. Да и не привыкла она быть зависимой и беспомощной.
Лицо Кирилла сейчас было так близко. Ника чувствовала, что ей совершенно не противно обнимать его, а скорей, наоборот, приятно. Еще ей было приятно, что он держал ее за талию крепко, но никак не проявлял больше свою симпатию. Странно бы было идти с поврежденной щиколоткой, еле-еле скакать на одной ноге и на ходу целоваться. От этой мысли Ника фыркнула. Кирилл покосился на нее:
– Все хорошо?
– Отлично! – засмеялась Ника. – А как себя чувствуешь?
– Я… Хорошо… Не помнишь, сейчас нам не надо на эту тропинку свернуть?
Ника с сомнением посмотрела на развилку дороги.
– Я думала, не забуду. А тут так все похоже… Мне кажется, ближе к скале надо идти. Мы тут шли… Да, точно, еще этот выступ на птицу похож, смотри!
Кирилл вместо того, чтобы смотреть, куда показывала Ника, смотрел на нее.
– Что?
– Нет, ничего, – застеснялся он. – Просто…